Совсем скоро начнется Рождественский пост, который готовит христиан к большому светлому празднику Рождества Христова – прихода Спасителя в наш мир. Накануне поста мы провели новый опрос: «Есть ли Господь в вашей жизни?»

Специально для нас отвечает журналист Наталья Силицкая:

— О Господи, конечно! Разве есть что-то страшнее, чем богооставленность? Даже самые ярые атеисты все равно подспудно признают присутствие Всевышнего, только отрицают это (так я думаю).

Присутствие кого-то там, наверху, Его поддержку и защиту я почувствовала еще в детстве, когда жила в заполярном Норильске. Городе вечной мерзлоты и полярной ночи, черных вьюг и северных сияний. Там я частенько уходила в тундру на лыжах одна. Бедная моя мамочка не знала об этом! Уходила за несколько километров по чужой лыжне. А тундра – это место, где практически нет деревьев, только кустарники или карликовые березки. Зимой их под снегом не видно. Чтобы было понятно: когда город скрывается, перед тобой начинают расстилаться одинаковые белые холмы и единственным путеводителем остается лыжня.

И вот однажды я попала в метель. Уходила – было ясно, а когда город скрылся, внезапно навалилась вьюга. Лыжню сразу же занесло. Возвращалась я наугад по холмам, видимость была не дальше вытянутой руки. И, в это сложно поверить, я вернулась не только обратно в город, я вернулась прямо к своему дому! Бог хранил… А ведь сколько людей замерзло в Норильске прямо на улицах в черные вьюги, поскольку не могли найти дорогу домой.

Другой раз, уже в юности, я летела в Норильск на каникулы из Кишинева через Москву. Но, как всегда, объявили нелетную погоду в Норильске и отложили вылет на сутки. Сидеть в аэропорту целые сутки – то еще занятие. Поэтому я решила навестить мамину норильскую знакомую, недавно перебравшуюся в Подмосковье – в Дубну. Я к ней ездила вместе с мамой годом раньше, и мне казалось, что я все прекрасно помню. Позвонила ей, она с радостью согласилась повидаться. Но тут я вспомнила, что у меня еще есть школьная подружка, которая живет в Москве. Я решила вначале заехать к ней, а потом сесть на вечернюю электричку в Дубну. А уже утром сразу оттуда в аэропорт. Легко, как говорится, сказка сказывается, да не легко дело делается…

В Москве-то не кишиневские или норильские концы! Конечно, мы с подружкой заболтались, ее мама меня успокаивала, что, мол, до вокзала мне не больше 40 минут езды, успеется! Однако автобуса не было больше часа, и когда я добралась до места, моя электричка — ту-тууу! Пришлось сесть на другую, которая отправлялась через час. А она была вовсе не экспрессом, а останавливалась на каждом полустанке. Ну, понимаете? Я приехала в город науки после часа ночи.

А в советское время общественный транспорт в это время уже не ходил, а на такси денег у меня не было. Открытая платформа, никакого вокзала. А мне перебираться на другой берег реки, кажется, именно там Москва-река переходит в Волгу, именно там стояли на разных берегах Сталин и Ленин, салютуя друг другу. А до моста надо было идти через настоящий русский лес – с елями и березками. Зима, сугробы, ни одного человека. Я одна иду через этот лес, вьюжит, тропинка потерялась. На голову осыпаются шапки снега с ветвей огромных елей. В какой-то момент захотелось остановиться, лечь в сугроб и рыдать от отчаяния. Но подумала, что зря теряю время – надо идти.

И вышла… к железнодорожному переезду. Там был страшный такой дядька с бородой и лопатой. И челюсть у него отвалилась вместе с бородой, когда я у него спросила, как попасть в Дубну-3, где жила моя знакомая. Он покачал головой и посоветовал мне идти обратно к вокзалу по шпалам – мол, так точно не заблужусь. Но что же мне было делать на голом перроне одной всю ночь? Я настояла, чтобы он мне показал, в какую сторону идти, а он безнадежно махнул рукой.

Я дошла до огромного заброшенного моста, где оторванные железные трубы стучали о перила, а внизу зияли проломленные настилы, завывал ветер, снег лепил в лицо, но я пробиралась вдоль ограждения. Словом, после моста я наконец попала на расчищенное шоссе. И ура – позади засветились огонечки машины. Встав посреди дороги, я отчаянно замахала руками. Машина остановилась. Внутри ошарашено моргали три мужика. Все остальное место было завалено вещами. Пришлось сесть кому-то на колени. Но тут оказалось, что адреса то я и не помню. Я им сказала, что дом моей знакомой точно возле центральной почты. Они не стали возражать.

Ну что, в пять утра я трезвонила в дверь к незнакомому, практически, человеку. Заспанная знакомая в ночной рубашке долго соображала, кто это у нее перед дверью. «Наташа, что ты тут делаешь?». «Я шла пешком!» Попив чаю, надо было сразу собираться обратно, чтобы не опоздать на самолет. Только когда мы ехали на автобусе в Дубну-1, на вокзал – а ехали мы минут 40, я осознала, сколько километров я отмахала пешком по метели сквозь лес. И только тогда мне стало страшно. Ну что это, как не Божественная поддержка? И таких эпизодов в моей жизни было немало.

Но, конечно, Божественное присутствие ощущается в критические моменты, в экстремальных условиях гораздо ярче, чем в обыденной жизни. Мы просто погрязаем в суете и не ощущаем, что Он рядом, постоянно рядом. Он есть всегда и повсюду, как то солнышко, которое скрывается за тучами, но обязательно появится через минуту.

Мне кажется, если ходить в церковь почаще, то мы научимся это делать – чувствовать, что мы не одни и что все не зря в этой жизни!

Совсем скоро начнется Рождественский пост, который готовит христиан к большому светлому празднику Рождества Христова – прихода Спасителя в наш мир. Накануне поста мы провели среди известных людей и читателей сайта «Традиция» новый опрос: «Есть ли Господь в вашей жизни?»

Специально для нас отвечают:

Андрей Ростовцев, режиссер, поэт:

— Есть ли Господь в моей жизни? Господь есть в жизни любого человека – от рождения до ухода в лучший мир. Даже ад лучше, так как срывает с человека все земные маски. Это я об обычных людях, не о святых…

А конкретно: был то богат, то свыкался с нищетой. И вот как-то иду из музыкальной школы с дочкой и никак слов не могу найти, чтобы объяснить ребенку, почему сейчас даже мороженое не могу купить ей. И вдруг замечаю: в скверике у важной конторы портмоне, под скамейкой. Вспухло от долларовых купюр, как майская утопленница. Поднимаю, трусливо озираясь: не появится ли владелец! Но видимо, у этого человека не одно такое портмоне: он просто «не заметил потери бойца». Ну вот и проблема мороженого разрешилась.

И только я так подумал, как дочка молча берет из моих рук бумажник, умело пересчитывает купюры и говорит: «Надо вернуть». И мы зашли с ней в важную контору и сдали под расписку портмоне директору. Удивительно, но, пересчитывая еще раз купюры, я подметил: а глаз-то у ребенка верный! То есть, когда она взглянула на содержимое и верно сказала количество купюр, она не ошиблась! И я возблагодарил Господа за то, что Он не оставляет меня без внимания. И что это испытание и есть знак Господней любви.

А по весне на автобусной остановке обнаружил оставленную сумочку: тоже куча евро и документы. Отнес в полицию сектора Ботаника, чем изрядно удивил полицейских – видимо, давненько таких случаев не было. А вскоре и владелица прибежала, ей люди на остановке, которых я предупредил о походе в полицию, рассказали обо мне. Беженкой оказалась. И ей помог Господь, хоть в малом, но не оставил. Не оставит и в большом.

Арина Сато, врач-ревматолог:

— О, да! Безусловно. Я никогда бы так не верила и не защищала перед атеистами Его присутствие и вообще существование, если бы не чувствовала Его дыхание за спиной. Да, да! Наш мир полон тех, кого называют Фомой неверующим, кто уверен, что все вокруг случайно. Всевышний – это бесконечность, которая привела нас в этот мир для того, чтобы мы смогли его улучшить, и вырасти духовно для образа и подобия Его.

Помню, была необыкновенная история в Лапландии, куда я со старшими детьми поехала на Рождество. Дети тогда были еще маленькими, мы любовались красотой Севера и оленями, зашли далеко и заблудились. Я тогда молилась Богу, чтобы не погибнуть, потому что дети стали в теплых комбинезонах замерзать по-настоящему. Всевышний помог нам на ощупь добраться до финской деревни, где мы остановились. Не могли прийти в себя и еще долго согревались. С нами произошло чудо чудное, диво дивное. Вспоминаю с трепетом эту историю. С тех пор наша молдавская зима для меня и детей – это апрель после декабря в снегах Рованьеми. Бог всегда рядом, всегда поможет и укажет правильный путь.

Александр Кориненко, политолог:

— Безусловно, в моей жизни есть Господь. Почему я так решил? Все просто – я счастливый человек. У меня замечательные родители, прекрасная семья, верные друзья, живу в живописной стране, занимаюсь любимым делом. За это все я очень благодарен Создателю.

С другой сторон, я расстроен, что «меня нет в жизни Господа»: я не всегда благодарен, много грешу, не живу жизнью хорошего христианина. Надеюсь, что найду в себе силы стать лучше.

Ирина Сиротенко, журналистка:

— Мы часто вспоминаем Бога, даже сами того не замечая. Думаю, многие говорят автоматически «слава Богу!», если миновала опасность и все закончилось хорошо. Или «не дай Бог!», когда речь идёт о плохом. И в моменты отчаяния часто обращаемся за помощью к Богу.

Владислава Булигина, арт-кондитер:

— У каждой женщины, когда она становится матерью, ответ на вопрос «есть ли Господь в вашей жизни?» звучит без частицы «ли» и в утвердительном ключе. Ты видишь эти крохотные ручки, ножки. Чувствуешь дыхание. Видишь первую улыбку. И понимаешь, что это волшебство происходит по чьей-то Высшей воле. Ты лишь проводник для этой души, и это большая награда. Даже не имеет смысла говорить о других доказательных историях.

Василий Нейковчен, экс-депутат парламента Республики Молдова:

— Он есть начало нашего бренного пребывания на этой грешной земле. Бог есть высшее начало, без которого ничего не может быть. Я дважды был на том свете после болезни, и Бог вернул меня в нашу юдоль, чтобы, наверное, я смог выполнить свою миссию. Мы ставим Кресты во славу Божью. Малыми силами помогаем укреплению веры Христовой.

Время смутное, и без Бога и Его помощи ничего не исправить. Нельзя уповать на мирские власти, для которых Бог и вера – способ получения власти и денег. Просто нужно общество поставить на ноги, поскольку сейчас оно стоит на голове или лежит вообще. И начинать нужно с малых. Ибо старшее поколение погрязло во всех смертных пороках. Отчего и неустроенны наша страна и порядок в ней.

Анастасия Забродина, художник:

— Это вопрос сложный, и дать простой ответ на него нелегко. Наверное, Господь есть в жизни каждого, независимо от того, осознает это человек или нет. Но это из области абстрактного. Однако перед человеком в этой жизни стоят конкретные задачи.

Что же касается Бога, то это не только Сверхразум, Творец всего живого, это ещё и Личность, с которой можно говорить, и которая откликается на просьбы и молитвы. Обязательно!

В наше тяжелое время многие страдают от уныния, от ощущения неспособности повлиять на то, что происходит в мире, от тяжести на душе. Но не так страшно зло, как наше отношение к нему, порой сводящее в очень тяжёлые депрессивные состояния. В такие моменты, даже чтение одной (!) главы Библии может кардинально изменить внутреннее состояние!

Если вы придёте на службу, тяжесть с души уйдет, придут новые силы преодолевать жизненные трудности. Если вы находитесь дома, зажигайте свечи перед иконкой, пейте святую воду, читайте молитву. Если в дороге находитесь и переживаете, можете про себя повторять Иисусову молитву: «Господе, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя, грешного!».

Очень важно иметь терпение и верить, что любая темная полоса сменяется белой, и вы не одни в этом мире – с вами Бог!

Валерий Кругликов, фотохудожник:

— Извините, таинство души не обсуждается!

Александр Кожухарь, литератор:

— Я думаю, Господь есть в жизни каждого, ибо все мы под Богом ходим! Только у тех, кто развязывает войны, у них Бога нет и покаяния им не будет!

Виталий Манжул, художник, музыкант:

— Мы все носим внутри себя Его частицу! Мы являемся Его инструментом! Но все это только в том случае, когда способны к полной самоотдаче чему-то большему, чем мы есть (только тогда ум, желания, тело становятся инструментом души.).

Нужно учитывать также факт нашей невежественности. Поэтому это довольно большой труд над собой, а ещё точнее – трансформация. И ее невозможно осуществить без Его силы. Все просто.

Геннадий Толпинский, бывший директор столичного лицея имени Кирилла и Мефодия:

— Господь в жизни каждого человека был, есть и будет. Ведь без Господа нет жизни на земле. Мы всегда с Господом, и в беде, и в радости. Господь – наш путеводитель по жизни. Ведь жизнь человека – это сложнейший путь. Вот Господь и помогает нам пройти этот путь.

В моей жизни и в жизни моих близких Господь – это наша опора, наш помощник, наш советчик. С молитвой к Господу ложимся спать и встаём. Благодарим Его за прожитый день, за все, что произошло. Господь – это наша вера в жизнь. Господь всегда первым приходит на помощь. Я и мои близкие, и Господь – это одно целое.

Виктор Стадницкий, председатель Липецкой организации содействия развитию и поддержке молдавской культуры «Родина»:

— Мне в жизни трудно приходилось,
Но план у Бога был таким,
Чтоб сердце гордое смирилось,
И я покаялся пред Ним.

Не знал я как в Бога верить.
Мне нелегко было понять,
Что лишь пройдя долиной смерти
Научишься других прощать.

Я испытал боль страданий.
Но стоит ли о том грустить?
Ведь через эти испытания
Учился я врагов любить.

Я много в жизни потерял.
Но в Боге большее нашел.
Я милость Господа познал.
И в Нем спасение обрел.

Петр Пашалы, директор научно-исследовательского центра Гагаузии имени М. В. Маруневич:

— Убежден, что православная вера – стержень гагаузской идентичности. Наша коллега, известная ученая Елизавета Квилинкова, эпиграфом для своей книги о гагаузах, выбрала очень яркую мысль: «Выбрав себе православную веру, гагаузы выбрали свою веру». Так и живём.

Из трёх национальных гагаузских праздников два связаны с нашими святыми! Скромно живя, в Господа мы верим – и Он нам всегда помогает.

Валерий Реницэ, журналист, блогер, писатель:

— Вот мысль, которую мне в разное время поведали два разных человека, имя которых я, к сожалению, сейчас не вспомню. «Тишина – язык Бога, все остальное – плохой перевод». «Бог молчит. Теперь, если бы только человек заткнулся».

Алекс Шишкин, артист:

— Да! Да! Да! Каждый миг, каждую секунду, каждый день! Именно благодаря Ему и выживаем! Как это здорово, когда в твоей душе открывается ХРАМ и в нём живёт БОГ!

Ольга Павлова, художник:

— Господь никого не оставляет, приходит ко всем, всегда слышит. Нашу жизнь без Него и жизнью не назовешь. Это настолько обширная и сложная тема, что впору книгу писать. Я просто не знаю, как тут уложиться в несколько строк. И это – сокровенное. Историй много. В сущности, вся моя жизнь – это одна большая история об этом. И у любого человека так, просто не все это пока осознают.

Сергей Калынеделя, председатель Союза гагаузов Приднестровья:

— Каждый человек живёт с верой в кого-то или во что-то. Вера даёт нам силу, она вдохновляет и помогает в сложных жизненных ситуациях. Даже атеист становится верующим в падающем самолёте. Зачастую люди вспоминают Бога, когда им трудно. По моему мнению, надо по жизни идти с верой. Независимо какой верой, главное, чтобы наша вера проповедовала добро и милосердие!

Опрос провела Лора Веверица

Фото Алекса Димитрова

Последнее время жизнь мало кого радует. Тем не менее, есть люди, которые дарят другим и радость, и красоту. Вот про них мы и рассказываем в нашем проекте «Лица Молдовы».

Самое интересное, что их немало. Они живут рядом с нами, порой мы их очень хорошо знаем. Они живут полноценной жизнью и с ними интересно. Вот это и есть самое главное, что позволяет нам оставаться людьми – буквально на каждом шагу можно встретить интересного человека.

Наш собеседник – Алекс Димитров, известный фотохудожник и карикатурист.

— Господин Димитров, всегда с интересом рассматриваю ваши фотографии: потрясающе красива наша Молдова на ваших фотозарисовках. А еще вы признанный мастер политической карикатуры. Вот как она совмещается со сказочной красоты фотографиями молдавской природы? Казалось бы, достаточно далеки они друг от друга.

— Действительно, социально-политическая карикатура и пейзажная фотография абсолютно противоположные жанры визуального искусства. Тем не менее, ещё с отрочества желание рисовать смешные картинки не мешало моему увлечению фотографией. Помимо этих занятий я ещё ходил в волейбольную секцию, учился в музыкальной школе и играл на бас-гитаре в школьном ансамбле. Так что скучать не приходилось. Со временем занятие спортом и музыкой отошло на второй план, и мне остались только карикатура и фотография (если не считать литературу, которую я преподавал в школе), что тоже требует немало времени. Принято считать, что всё в природе дуально – свет-тьма, добро-зло… В моём случае карикатура – для ума, а фотография – для души. 

— И все же, что важнее для вас, Алекс? Что вы любите больше?

— Откровенно говоря, для меня сейчас уже и карикатура постепенно уходит на второй план. Трудно объяснить почему, я всё же люблю её по-прежнему, но уже без какой-то искорки, без особого желания. Дело в том, что карикатура несёт в себе элементы протеста, гротеска, сатиры, иронии. Социально-политическая карикатура должна быть всегда задиристой, бескомпромиссной, где-то скандальной, т.е. любви, по сути, в ней мало. Но со временем во мне что-то щёлкнуло, и я стал отдаляться от этого жанра, хотя продолжаю рисовать для двух детских журналов. Но там никакой политики, конечно, только добрый юмор, который нравится детишкам.

Но только фотография приносит спокойствие и умиротворение моей душе. Если раньше я подвергал больше анализу и критике окружающую жизнь, теперь я просто созерцаю и восхищаюсь красотой природы, которую я всегда любил. И пусть я не профессиональный фотограф, состоящий в каком-то редакционном штате или агентстве, иногда некоторые редакции покупают у меня фотографии, пусть и за смешную цену. Но мне кажется, что, если бы я работал фотографом в какой-то редакции, фотография, вернее работа фоторепортёра, осточертела бы мне. Хотя мне приходилось около пяти лет фотографировать для одной нашей известной газеты, лучшие фотографии, которые я сделал в редакционных командировках, отнюдь не относились к заданию редактора. Хотелось больше творчества, а не рутины. Но и рутина необходима, я понимаю это прекрасно.

Как бы ни было, теперь меня никто не приглашает фотографировать, поэтому я вольный художник – фотографирую, что хочу и где хочу. И моё место – среди тишины природы, а не на парламентских заседаниях, приёмах или акциях протеста. Но это отнюдь не означает, что у меня нет своей гражданской позиции.

— Давайте, для начала, о природе. Какое свое фото вы считаете лучшим?

— Трудно сказать, у каждого фотографа имеется огромный личный фотоархив, и естественно, у него есть свои лучшие работы, но есть и послабее, с которыми он всё же не расстаётся, потому что они бывают ему дороги как память, хотя и не представляют особой художественной ценности. Так и у меня – есть фотографии, которые я считаю удачными, а есть и слабые, но которыми я всё же дорожу и просто никому не показываю.

Большая часть моего фотоархива – это пейзажи. Мне нравится ходить по лесам и полям, полной грудью дышать чистым воздухом, забыв о маске, наблюдать, восхищаться красотой капелек, стекающих с иголок ели, ловить в объектив улетающую в тёплые края стаю птиц… И в этот момент, вы забываете обо всех своих проблемах, о пандемии, о войне, об энергетическом кризисе, о социальной несправедливости, коррупции…

Да, это можно назвать уходом от реальности, отшельничеством, но разве природа – не реальность? Только другая, дающая положительную энергию и заряд бодрости. Ведь мы хотим считать себя свободными людьми, поэтому каждый выбирает то, что ближе его душе.

— А есть самое смешное?

— Есть у меня и смешные фотографии, но чаще всего их главными героями являются наши дачные коты. Их очень сложно фотографировать, просто так не уговоришь их позировать – надо только долго выжидать и ловить момент. Или просто начинать… мяукать.

— Алекс, а вам еще не надоело создавать политические карикатуры?

— Политические карикатуры я уже год как не рисую. Но это не означает, что я не могу выразить свой протест или возмущение какой-то несправедливостью. Обычно я стараюсь в соцсетях не уделять слишком много внимания политическим событиям, но иногда «прорывает», и я нередко сопровождаю свой текст какой-то карикатурой из архива, которая остаётся по-прежнему актуальной.

— Были случаи, когда от вас требовали извинений за карикатуру или, может, вам угрожали из-за карикатуры?

-Нет, таких случаев у меня не было. Более того, это передо мной должны многие редакторы газет извиниться за то, что брали из сети мои карикатуры, стирали авторскую подпись и вставляли свой текст. По большому счёту, надо было подать на них в суд, но заниматься этой канителью не хотелось. Ладно просто бы «тырили», оставив карикатуру неизменённой и с подписью, а тут – грубейшее нарушение авторских прав!

— Чаще всего вы публикуете свои карикатуры в соцсетях, а нет желания увидеть их на большой выставке? Или выпустить красочный фотоальбом?

— Выставки карикатуры, красочные альбомы – всё это дела минувших дней. Я уже сполна прошёл это. Сейчас мне было бы куда интересней увидеть свои фотоработы на персональной выставке, уже не говоря об издании фотоальбома. Но я рад и тому, что успел поучаствовать во многих фотовыставках Союза фотохудожников Молдовы.

— Кто из карикатуристов прошлого ваш кумир?

— Конечно, датский карикатурист Херлуф Бидструп. Уверен, что во многих семьях ещё сохранились тома его комиксов и карикатур. Высочайший профессиональный уровень, когда идея великолепно сочетается с формой. Люблю также многих советских и современных карикатуристов. Их – целый океан.

— Сейчас стали популярны мемы и фотожабы. Чем они отличаются от карикатур?

— Что ж, и это жанр, который также имеет право на жизнь. Но часто фотожабы носят оскорбительный характер, весьма далёкий от созерцания и умиротворения. В далёком историческом прошлом (да и сейчас нередко) карикатура также вызывала общественное возмущение и порицание. Тем не менее со временем она стала полноправным жанром графического искусства.

— Алекс, есть ли границы допустимого в ваших карикатурах или можно высмеивать абсолютно всё и всех? Насколько допустимы провокация, глумление и кощунство в карикатуре?

— Конечно, определённые границы должны быть, хотя их довольно трудно установить. Сатире и высмеиванию могут быть подвергнуты те, кто сознательно причиняют вред обществу или любому отдельно взятому человеку, страдающему в результате корыстных действий своего обидчика. Но когда дело касается глумления над какими-то религиозными и культурными святынями различных народов, нравятся они нам или нет, надо притормозить, иначе можно спровоцировать конфликт, нередко заканчивающийся кровопролитием, как случилось в 2015 году с редакцией французского журнала Charlie Hebdo, когда из-за провокационных карикатур на исламского пророка Мохаммеда были убиты 12 человек.

Надо всегда думать о последствиях и проявлять ответственность, а не носиться со своей безграничной свободой слова, которой, по сути, нет в полной мере и на Западе.

— Ваша любимая карикатура?

— Любимых нет. Есть только те, которые, по моему мнению, удачные и нравятся мне самому. Но есть, конечно, и менее удачные, и это естественно.

— А та, за которую вам стыдно?

— Пожалуй, есть одна. Однажды моя коллега по газете, в которой мы давно работали, попросила меня нарисовать картинку про то, как молдавские яблоки наравне продаются и конкурируют на европейском рынке. Это было неправда, в основном, яблоки экспортировались до недавнего времени в Россию. А квоты на молдавскую продукцию в ЕС были ничтожно малыми (как, впрочем, и сейчас). Я сказал коллеге об этом, и мы даже довольно крепко поспорили. Она работала в какой-то еврогрантоедской организации, и ей нужна была цветная лакированная картинка, которые так любят наши горе-евроинтеграторы. В память о нашем былом сотрудничестве картинку я всё же нарисовал, но не подписал. И дело было даже не в гонораре, по молдавским меркам он был ничтожным. До сих пор не понимаю, почему я нарисовал и отослал ей эту евролапшу. Но с тех пор я больше с ней не общался. Это, пожалуй, единственный случай, когда я пошёл на глупый компромисс, по сути, ни к чему, меня не обязывающий. Кто работает в СМИ, знает, что такое бывает в работе журналиста, и это печально.

— Алекс, у вас есть и социальные фото. Это уходящий жанр, вместе с социальной журналистикой. И сделать их невозможно, если у автора нет понятия добра и зла. А лично вы, что вкладываете в эти понятия?

— По-моему, сколько существует общество, социум, столько и будет существовать социальная фотография (о журналистике не буду утверждать). Фотограф, несомненно, должен обладать морально-этическими качествами, а не быть просто наглым и беспардонным папарацци. На первый взгляд, фотограф, фиксирующий какой-то социальный момент, должен быть беспристрастным, но в его снимке позже можно разгадать его отношение к происходящему. Фотограф – не просто человек, фиксирующий реальность, он тот, кто даёт информацию и пищу для осмысления этой реальности.

— Ваш любимый цвет, запах, продукт, напиток?

— Люблю все цвета, если говорить о цветной фотографии, но у меня особое отношение к чёрно-белой фотографии или в тонах сепии.

Если говорить о запахах и продуктах – их список весьма обширен, как и у большинства людей, а если о напитках – в зависимости от ситуации. Поэтому мне очень нравится встречаться со старыми друзьями. Старый друг – это как хорошо выдержанное вино.

— Чем для вас пахнет детство?

— Для меня – новыми детскими книжками, которые покупала мне мама, от них всегда исходил сладковатый запах типографской краски. Может, поэтому я подсознательно полюбил цветные детские книжки с картинками, поэтому и сейчас рисую для них.

— В чем вы видите смысл жизни?

— Дарить близким людям радость, быть полезным для них.

— Счастье – это…? Вы счастливый человек?

— Счастье – прожить, делая добро людям, животным, попавшим в беду, и, конечно, моим дачным котам. Да, я однозначно счастлив.

— Какими качествами нужно обладать, чтобы добиться успеха? У вас есть личная формула успеха?

— Здоровые амбиции, целеустремлённость, желание постоянно учиться и расти.

— Сегодня мы все учимся жить в новых реалиях. Как вы думаете, что спасет мир: политическая карикатура или красота природы?

— Если без пафоса – желание понять друг друга, взаимное стремление к добру и любви, отсутствие эгоизма, взаимовыручка. Искусство карикатуры и фотографии призваны лишь обогатить наше внутреннее начало, которое позволило бы добиться всего вышеперечисленного.

— Алекс, что бы вы пожелали читателям сайта «Традиция»?

— Прежде всего здоровья, выдержки, терпения, сохранять чувство юмора и не мёрзнуть от холода!

— Спасибо вам за интересный и откровенный разговор.

Ведущий проекта Лора Веверица

Жизнь в фотозарисовках Алекса Димитрова

Святитель Феофан Затворник в своем толковании евангельской строки «берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие» (Лк. 12:1) дает следующее толкование этого аморального свойства человеческого поведения:

Отличительная черта лицемерия – делать все напоказ. Действовать на глазах других еще не лицемерие, потому что бóльшая часть обязательных для нас дел и должны быть совершаемы для людей, следовательно, среди них и на виду у них. Хоть и лучше поступают те, которые ухищряются все делать тайно, но не всегда это возможно; потому-то действующих на виду нельзя тотчас укорять в желании только быть показными или действовать напоказ. У них может быть искреннее желание делать добро, а показанность – необходимое сопутствие дел, совершаемых внешне.

Лицемерие начинается с того момента, когда является намерение не добро делать, а показать только себя делающим добро. И это опять не всегда бывает преступно, потому что может быть минутным набегом помыслов, которые тотчас замечаются и прогоняются.

Но когда возымеется в виду установить за собою репутацию делающего добро, то тут уже лицемерие, которое глубоко входит в сердце. Когда же ко всему этому присоединится еще скрытная цель пользоваться и выгодами подобной репутации, то тут уж лицемерие во всей своей силе.

Смотри же всякий, чего требует Господь, когда заповедует «беречься закваски фарисейской». Делай добро по желанию другим добра, по сознанию на то воли Божией, во славу Божию, а о том, как взглянут на то люди, не заботься – и избежишь лицемерия.

Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года