Последнее время жизнь мало кого радует. Тем не менее, есть люди, которые дарят другим и радость, и красоту. Вот про них мы и рассказываем в нашем проекте «Лица Молдовы». Наша сегодняшняя собеседница – Марина Владимировна Подлесная, музеограф кишиневского Дома-музея А.С. Пушкина
– Госпожа Подлесная, как бы вы сами представились нашим читателям?
– Моя мама говорит, что я – многочлен. Конечно, лучше всего начать с того, за что я получаю зарплату. Еще ничего не зная толком о Конфуции, я, следуя его изречению «выбери себе работу по душе, и тебе не придётся работать ни одного дня в своей жизни», выбрала работу, которую считаю удовольствием. Итак, я – музеограф кишиневского Дома-музея А.С. Пушкина (когда я только пришла в музей, должность называлась «научный сотрудник»).
Остальное тоже вытекает из моей профессии. Когда моему Пушкину (а я придерживаюсь мнения, что у каждого свой Пушкин, как и своя Библия) было трудно в музее, я понесла его «в массы» другим способом. Теперь я – член Союза писателей Молдовы имени А.С. Пушкина, Евразийской творческой гильдии (Лондон) Eurasian Creative Guild (ECG), где в 2023 году числилась в Экспертном совете по поэзии, а в 2024 году до выборов – членом исполкома Экспертного Совета по Нон-фикшн литературе, член Центра русской культуры в Республике Молдова в должности заместителя председателя, лауреат учрежденной ЦРК Есенинской премии Республики Молдова, член Есенинского и Бального комитетов ЦРК, а также зампредседателя Центра русской культуры муниципия Кишинэу.
Кроме того, я – сертифицированный член Молдавской ассоциации гидов, экскурсоводов и переводчиков, а также член Клуба истории города Кишинева, в котором когда-то жил Поэт.
Когда я осознала, что мне не хватает литературного образования, чтобы понять Пушкина, я поступила на филфак – и кроме исторического, у меня в прошлом году появился диплом магистра в области русской литературы.
Когда, например, пою в Клубе русской песни (теперь, увы, редко) – я член этого клуба и просто любитель музыки и песен, как и когда хожу на заседания клуба «Элегия» или в салон «Лоза и лира», чтобы рассказать или послушать о чем-то интересном, в том числе, связанном с Александром Сергеевичем.
Но вообще-то я – свекровь, теща, и бабушка Машеньки. Мои дети подарили мне другие пути в жизни, и теперь я еще и многолетний член жюри литературной части Международного фестиваля-конкурса русской культуры «Истоки», где часто звучат пушкинские строки. Благодаря конкурсу я познакомилась с деятельностью похожих на меня людей в разных странах, и за свою общественную и, надеюсь, трудовую деятельность была награждена медалью «За доблестный труд» Московской общественной академией. А еще и еще… Но дело, все же, не в одном Пушкине. Просто он, как никто другой, помогает мне быть собой.
Но все это лирические отступления. Коротко, я – музеограф, экскурсовод, литератор, общественный деятель.
– 30 ноября в лицее имени А.С. Пушкина прошло награждение победителей фестиваля-конкурса «Времена года-2024. Стихи об осени». Поделитесь своими впечатлениями от этого события? Ребята читали стихи русских поэтов – от классиков до современников. А говорят, что современные дети другие и чтение книг им неинтересно.
– И так, и не так. Детям интересно все, но они – отражение своего времени, своей семьи, которая воспитывает прежде всего своим примером. Это взрослым неинтересно их заинтересовывать. И на подобных конкурсах особенно ярко видны «читающие» семьи, еще дающие нам надежду на то, что общество развивается правильно.
Старейший в Молдове клуб книголюбов «Универсул» сегодня конкурирует с новым молодежным клубом книгочеев, которые несколько замкнуты – не хотят расширять свою компанию, но также внимательно разбирают каждую строку, мысль, тему. И это лишь в одной библиотеке! Вот Вам чуть подросшие современные дети!
А замечательный конкурс «Времена года» придумала председатель Центра русской культуры при муниципии Кишинэу Наталья Георгиевна Елизарова. И очень давно. Мы как-то пересеклись с ней в библиотеке имени М.В. Ломоносова, когда у меня там были разнообразные программы в рамках музейного Пушкинского лектория, после чего несколько мероприятий провели вместе. Но времени на лекторий все меньше, а интересных тем все больше, поэтому пока мы воспользовались предложением Лицейского совета из бывших учеников Школы юного экскурсовода, придуманной для музея Поэта Мишей Гутюмом, и доброжелательным сотрудничеством директора лицея имени А.С. Пушкина Оксаны Васильевны Абрамовой, и вот уже несколько лет проводим конкурс с теми, кто демонстрирует свою настоящую заинтересованность в нем.
Замечательно, что педагоги начального звена очень серьезно готовят ребят для конкурса. Перед началом все 14 учителей часто просят внимательнее отнестись именно к их детям, но стоит ли говорить, что это – лишние хлопоты. Ведь сам фестиваль-конкурс построен на принципе: «Вы — лучшие!» Сколько бы мне ни доводилось участвовать в конкурсах, я не устаю повторять – преодолеть каждому нужно прежде всего самого себя, а не конкурента, свою неуверенность и лень.
Каждый год на конкурсе «Времена года» мы встречаемся с ребятами одних и тех же классов три раза – ведь летом у детей каникулы, а в мае и сентябре у Жанны Ивановны Лозован, библиотекаря, которая гостеприимно принимает этот конкурс – самая «жаркая пора» сбора и выдачи учебников, так что из времен года лето в нашем «календаре» отсутствует. Но «одних и тех же классов» не означает, что лучшие чтецы – это одни и те же дети. Конечно, у меня уже давно есть любимчики (не хочу называть их имена, чтобы не обидеть кого-то не названного!) – талантливые девочки и мальчики, но в общем стоит отметить, что подобные конкурсы очень-таки себе наглядно показывают рост детского сознания. Первоклассники застенчиво лепечут еще непонятные строки, а четвероклассники уверенно начинают чтение с самопрезентации.
Но, не будем лукавить. Даже этот элитный лицей – яркий пример того, что с детьми нужно серьезно работать. Когда восьмой ребенок произносит: «довольно ску[чн]ая пора», становится немного ску[шн]о… А когда дети вообще читают «с выражением», не понимая смысла и расставляя невероятно усиленное логическое ударение в непотребных местах, то становится еще и грустно.
Сегодня у многих ребят «клиповое» мышление. Читать тексты длиннее эсэмэсок им все труднее. Информация «картинки», которая уходит, не вызывая воспоминания, не пробуждая воображение, более доступна, чем книга, за которой надо «сходить» куда-то, а потом, перелистывая страницы, вчитываться в суть. Но если родители потратят свое время на совместное чтение – они получат ни с чем не сравнимое удовольствие обмена мнениями с родной душой! Ведь именно «проговаривание» литературных образцов дает навыки употребления культурной речи.
– Марина, музеограф – это работа или судьба?
– Судьба. Думаю, в этом месте интервью должна быть такая огромная точка, которая гораздо больше всех многоточий, еще уходящих вдаль. Вся моя трудовая деятельность – больше 40 лет – прошла в музеях.
– Конечно, каждый экспонат в Доме-музее А.С. Пушкина – раритетный и уникальный. Но есть ли самый дорогой вам и любимый?
– Я как-то не задумывалась над вопросом «дорогой и любимый» по отношению к экспонатам, но когда вы его озвучили, стало ясно с первого взгляда, что это бюсты А.С. Пушкина работы Александра Опекушина и копия бюста И. Витали. У меня не только есть множество фотографий на их фоне, но и дурацкая привычка что-нибудь рассказать Пушкину-бюсту или даже спросить у него чего-нибудь.
И вот еще, кажется странным, что от перемены мест, от которого в математике ничего не меняется, меняется мое отношение к некоторым музейным предметам. Роскошное зеркало XVIII века, которое стояло при входе в музейную экспозицию, для меня и моих посетителей было «порталом» в мир Пушкина. Но теперь, когда в большом зале Пушкин сам глядится в него с копии портрета работы О. Кипренского, образ и значение этого антикварного предмета поменялись. Можно сказать, оно поблекло, так как не может отражение продемонстрировать всю полноту объекта. Может, оттого что сам зал, который всегда был наполнен посетителями, как настоящий салон, теперь опустел, передав эстафету другому помещению. А, может, Пушкин, как в портал, сам уходит иногда от нас в свое время… Но как локация для селфи – зеркало идеально, ведь в нем все «на фоне Пушкина»!
И, конечно, мои любимые экспонаты – замечательные кресла из Полотняного завода! Теперь я знаю, что это было серьезное нарушение, но я сидела в кресле тридцать лет назад, чувствуя себя, по крайней мере, адресатом лирики Пушкина. Как оно обнимает!
– За годы вашей работы в музее побывали десятки, если не сотни тысяч человек. А был ли чудесный случай, который запал вам в душу?
– А что для вас чудеса? Разве не чудо, когда Пушкин входит в музей в крылатке и цилиндре?! И неважно – это школьник Миша Гутюм, экскурсовод Федор Евстигнеев или артисты театра? Чудесный мальчик принес мне продолжение стихотворения Пушкина «Няне». А потом, побывав в музее, шумно возмущался, что не нашел его в экспозиции музея. Эти корявые нерифмованные строчки-строки стали поводом для нашей школьной дружбы в течение почти 10 лет. Иногда приятно чувствовать себя Ариной Родионовной!
Из чудесных случаев назову волшебный. Я на кладбище коснулась бронзовой руки знаменитого режиссера Иона Унгуряну, вспомнив, что в Театре Советской Армии он поставил спектакль о Потемкине «Белая церковь» со словами Пушкина «Есть странные сближения…». А на следующий день в музей пришел его сын с автором книги об И. Унгуряну. Вот уж поверишь в пушкинское пророчество!
Недавно увидела посетителя, который все время пытался «пристать» к экскурсии. Это не очень удобно, так как мешает тем, кто за экскурсию заплатил. Но вдруг он на ломаном английском признался, что ждет меня. Пока думала, как же ему еще долго ждать своей очереди на экскурсию, этот очень дальневосточный человек достал свой телефон и показал мне фотографии и короткий фильм пятилетней давности – как я читаю ему стихотворение «Узник». Конечно, я не узнала давнего посетителя из Кореи, хотя, например, японка была удивлена, когда я ей сказала, что ее лицо мне знакомо – она тоже была в музее примерно за пять лет до того, и приехала с подругами посмотреть его еще раз. Вот такие бывают подарки судьбы!
Не забыть пребывание в музее четы Пушкиных из Брюсселя, высокопоставленных и простых влюблённых в Пушкина гостей, по-дружески сблизившихся с музеем, гениальных молдавских и мировых артистов, художников, писателей, среди которых были и К. Попович, и Г. Виеру, и М. Чимпой, и звезды молдавской оперной сцены: М. Биешу, И. Кваснюк.
Вспоминаю С. Варсанова и В. Ланового, С. Бэлзу и М. Казинника, С. Никоненко и Н. Михалкова, Н. Ельцину и И. Головина… Ну точно обидела сейчас несметное количество неназванных персоналий! Вспоминаю очень неприятную богатую даму, которая лишь перейдя порог, дурно отозвалась о нашем музее. Она сказала, что побывала во всех музеях А.С. Пушкина, во многих музеях всей Европы и Азии и в сравнении с ними наш музей недостаточно хорош. Однако после экскурсии ее мнение несколько поменялось.
– Какое мероприятие этого года было самым значимым событием в жизни музея?
– Безусловно, это – открытие «жемчужного» или «серого» зала – последнего зала, который сегодня вместил потрясающую выставку Эмиля Килдеску «Пушкин в Бессарабии». Не устаю склонять голову перед бесконечными добродетелями главы Попечительского совета нашего музея Евгении Александровны Зуевой, благодаря которой, а не только Министерству культуры, на балансе которого находится государственное учреждение, где я имею честь служить, стало возможно это чудо.
– Когда-то говорили, что в Доме-музее Пушкина хорошо бы открыть в подвале мини-ресторан и продавать там алкогольные напитки. Как вам сама идея продавать в музеях спиртное?
– В кишиневском Историческом музее после перестройки довольно долго существовало кафе, но после от этой идеи отказались.
По случайности ли, по недосмотру, но в этом году несколько раз иностранные группы приезжали в музей после «винного тура», что трудно разобрать с первого взгляда. Зато стало все достаточно понятно, когда я убирала за китайскими гостями содержимое желудка возле Домика Пушкина. Хорошо, что не в зале.
Я с симпатией отношусь к идее винных туров, у меня, как у нашего знаменитого сотрудника Галины Григорьевны Тодось, есть пушкинская «алкогольная» подборка. Но хмельные посетители в музее – это катастрофа! Люди нетвердо держатся на ногах, могут даже невольно коснуться и навредить экспонатам, не говоря уж о других «прелестях»: «ароматизации», «интеллектуального подъема» и так далее.
Мини-ресторан в самом музее – не лучшая идея. Но интеллектуальные салонные встречи за бокалом возможны в отдельном помещении.
За территорией музейного парка был подвал, который обрушился во время ремонта, еще в прошлом тысячелетии. Если его вывести на улицу Антоновскую с отдельным входом – это может быть и кафе, и салон. Но после употребления спиртного вход в музейную экспозицию должен быть запрещен. Это точно.
– Дом-музей Пушкина находится под государственной охраной – он признан объектом культурного наследия. Как, на ваш взгляд, в Молдове обстоит дело с охраной культурного наследия?
– Самый яркий пример – дом Крупенского, когда-то бывший на балансе музея. Отдали под реставрацию, сняли крышу, через несколько лет здание разрушилось, оставили новоделанный фасад – и теперь за центральным Кафедральным собором «чудесная» многоэтажная стекляшечка. Охранили? Сохранили? А Филармония? А музей археологии и этнографии? А дом Херца?
Как обстоит дело с охраной? Хорошо. У каждого объекта – охранник. Некоторые и с государственной зарплатой.
Удивительный Борис Алексеевич Трубецкой, ставший первым директором Дома-музея А.С. Пушкина, оставил нам после прочтения книги Ивана Халиппы – родного брата Пана (Пантелеймона) Халиппы – «Город Кишинев времен жизни в нем Александра Сергеевича Пушкина» новую карту с пушкинскими местами и с сегодня уже не существующими табличками на уже не существующих зданиях-домах, где когда-то бывал А.С. Пушкин.
Ликэ Саинчук создал книгу «333 перекрестка старого Кишинева» и даже фильм, использовав тот же источник, а также исследования Георгия Безвиконного и других истинных любителей родной молдавской старины.
Вы сформулировали правильный вопрос, вот только адресовали его не тому, кто подготовлен к ответу на него. Я – двоечница в этом отношении. Я плохо поливала рухнувший во время катастрофы 2017 года дуб, у которого за пару лет до того поставили табличку «охраняется государством», потому что мне твердили, что лимит воды в музее ограничен.
Я не повлияла на реставрацию крыши Домика Пушкина – заезжего дома купца Наумова, хотя знала, что скорее всего она выглядела иначе.
Я не повлияла на облик будущего здания для сотрудников и фондов музея, за проект которого уже заплачены огромные деньги, поэтому, хотя никаких работ еще и близко не ведется, здание не будет выглядеть так, как мне бы хотелось: как выглядел бывший дом боярина Донича или, как его называли при Пушкине, дом Инзова. Если, как говорил Людовик XIV «L’État c’est moi» – «Государство – это я», то я – бестолковое государство. Однако надеюсь, что кому-нибудь тоже свечу или хотя бы отсвечиваю.
Возможно, дуб все равно рухнул бы во время той ледяной бури, но, может, у него было больше шансов выстоять, если бы люди, а конкретно – я, протянули ему руку помощи. Но часто вижу, что мои руки коротко – ваты.
– Какие проекты были для вас лично важны в этом году?
– Не все задуманные проекты были реализованы, но, надеюсь, кое-что останется и после меня. Пусть не мое. Я давно занимаюсь сбором того, что инспирировано пушкинским творчеством в нашем крае, в том числе посвящения Пушкину и переводы. (Кстати, буду рада, если Ваши читатели подкинут еще что-нибудь в эту копилочку!)
В 2024 году исполнилось 200 лет со дня «рождения» поэмы «Цыганы». Вместе с руководителем Ромского культурного общества Молдовы Виджаем Шурару в Агентстве межэтнических отношений удалось провести потрясающую научную конференцию, посвященную поэме. В связи с этим я стала собирать ее румынские, молдавские и цыганские переводы. Начало этой работы можно увидеть в переиздании «Цыган» в переводе Юрия Баржанского, опубликованном по инициативе Михаила Лупашко Фондом Пушкина с комментариями Бориса Мариана и предисловием Андрея Лупана.
Я собрала переводы поэмы, созданные разными авторами в XIX и XX веке воедино, и надеюсь, это будет интересно не только специалистам, которые могут на примере переводов проследить развитие молдавского – румынского языка, но и вспомнить имена людей, которые творили не только литературу, но и историю Молдовы. Почему это важно? После перехода с кириллицы на латиницу некоторые книги были утилизированы и не переиздавались, и сегодня практически не найти, например, переводов Леониды Лари.
Еще один проект также был связан с цыганами, но уже иначе: имена Алеко и Земфиры, история поместья семейства Ралли, отзывы о тех местах, которые вдохновили когда-то Пушкина, до сих пор оставляют впечатление в отзывчивых сердцах. Про Долну, как про чудесный храм, можно сказать – «намоленное место».
В этом году я продолжила работу над тетралогией «Времена жизни…», из которой пока был опубликован лишь сборник «Времена жизни кишиневского памятника А.С. Пушкину», который уже может быть дополнен следующим томом. Новая работа будет называться «Времена жизни пушкинской Долны», и, увы (или к счастью), она изначально не сможет быть однотомной. Когда я принималась за эту работу, мне казалось, что один, максимум два десятка имен войдут во вторую часть – хрестоматию, которая будет содержать эманации (отсветы, продолжение истечения) пушкинской поэмы. Но вот уж год прошел, и поверьте, интенсивной работы, а края ее еще не определились. Так что следующий год к новым замыслам должен будет присоединить недоделанную работу.
Это из крупных пушкинских проектов. А из очень личных – я собрала милые и огорчительные воспоминания – мои посвящения и посвящения мне в книгу «Друзей моих…» Это тоже не законченное произведение, в котором я поставила точку вместо многоточия – как в Новый год или в день рождения, когда мы оглядываемся на прошедшее и заглядываем в будущее, создавая отчеты и планы, либо поднимая бокалы за воспоминания и пожелания. Надеюсь, перелистывая ее страницы, я смогу черпать вдохновение для новых шагов вперед.
Ведущая проекта Лора Веверица