В Молдове вопросы религии никогда не ограничиваются только верой — это всегда переплетение геополитики, национального самосознания и, как мы видим в данном случае, огромных материальных ресурсов. Когда речь заходит о 800 храмах, мы говорим не просто о стенах. Это сотни историй о том, как сельские общины в девяностые годы, при поддержке Молдавской Митрополии и сотен верующих людей (богатых и не очень), живя в глубочайшей бедности, отдавали последнее, чтобы в их селе снова зазвонили колокола.
Юридическое изъятие таких объектов без учета этих вложений — далеко не просто бюрократическая процедура, это потенциальный социальный взрыв. Знаете, что самое ироничное? Государство, заявляя о правах собственности на эти памятники архитектуры, часто забывает, что именно статус государственной собственности в советское время довел их до состояния руин. Возвращать себе восстановленный из руин актив спустя тридцать лет чужого труда — это ход, который требует очень серьезных юридических и этических обоснований.
Озвученная министром культуры, который, очевидно, является прихожанином румынской церкви, в чьих интересах вся эта каша заваривается, инициатива о возврате 800 исторических церквей в собственность государства ставит перед обществом жесткий вопрос. В каком состоянии эти объекты передавались церкви в 25-35 лет назад? Вопрос о собственности здесь лежит не только в юридической плоскости, это колоссальный финансовый актив, созданный руками прихожан и ктиторов (спонсоров). Справедлив ли возврат без справедливой компенсации того, что было фактически отстроено заново? Здесь может быть создан опасный прецедент, где буква сотворенного наспех закона, в условиях острого конфликта интересов румынских граждан, занимающих высшие государственные посты и составляющих большинство парламента, вступает в острое противоречие с духом справедливости, позицией большинства граждан и исторической правдой.
Наследство в руинах
Чтобы понять масштаб происходящего, нужно вспомнить, что именно получило духовенство и верующие из рук государства три десятилетия назад. Это было наследство в руинах. После десятилетий государственного атеизма монастыри и храмы представляли собой печальное зрелище. Большинство из них были полуразрушены, лишены куполов, внутренней росписи и элементарных коммуникаций.
Взглянем на ключевые кейсы, которые сегодня считаются жемчужинами Молдовы. Монастырь Куркь: трудно поверить, но этот архитектурный шедевр восстал из руин и помещений, которые использовались как психиатрическая больница, купол главного храма которого имел на момент передачи огромную пробоину от бомбы, еще со времен Второй мировой войны. Монастырь Каприяна — здесь мы видели масштабное государственно-церковное партнерство начала двухтысячных, но фундамент этого возрождения закладывался добровольными жертвователями, а также молитвой и трудом тех, кто пришел на пепелище. Кицканы, Сахарна, Цыпова — в начале девяностых здесь не было крыш, алтари были разграблены, а святые места десятилетиями использовались под склады ядохимикатов, зернохранилища или сельские клубы. В монастыре Хынку восстановлены полуразрушенные храмы, а на средства ктиторов построен с нуля один из крупнейших храмов Молдовы. Список поднятых из руин и полностью восстановленных монастырей и храмов, как раз и приближается к цифре 800, названной министром культуры.
Таким образом, исторический факт неоспорим: государство передавало церкви не прибыльную недвижимость, а тяжелейшие обязательства по восстановлению. С точки зрения имущественного права, это была передача объектов в состоянии глубокого износа, достигавшего 90-100%.
Попытка оценки вложений включает в себя не только прямые пожертвования меценатов и средства Молдавской Митрополии, но и многолетний безвозмездный труд тысяч прихожан. Если сравнить оценочную стоимость руин в 1990-х годах и рыночную стоимость отреставрированных комплексов сегодня, разница составит многие миллиарды леев. Любой независимый эксперт-оценщик подтвердит, что капитальные вложения — новые фундаменты, укрепление стен, реставрация или создание заново уникальных росписей, замена кровли и проведение современных коммуникаций — в разы превышают стоимость тех самых «голых стен», полученных от государства. Фактически, мы имеем дело с созданием новой стоимости на базе старого остова, а также новых объектов, построенных на территории монастырей и храмов за последние десятилетия. Игнорировать этот вклад при смене режима собственности — значит идти на открытый конфликт с логикой гражданского права.
«Мы получим восемьсот Деренеу…»
Публицист, политолог, редактор портала «Традиция» Виктор Жосу в интервью одному из молдавских телеканалов подчеркнул, что юридический казус во многом спровоцирован смешением понятий.
— На самом деле, — разъясняет Жосу, — церкви и монастыри все это время находились в собственности государства. Просто так случилось, что в 2003 году Министерство культуры заключило договор о передаче в пользование Православной церкви Молдовы, то есть канонической Кишиневско-Молдавской Митрополии, зданий храмов, обладающих статусом исторических памятников.
Но речь шла именно о пользовании. Они все это время оставались и по сей день остаются в собственности государства — это принципиальный момент. Видимо, министр попросту перепутал право собственности с правом пользования.
Как рассказывает дальше публицист, в апреле 2023 года Апелляционная палата Кишинева по иску Бессарабской митрополии — а этот иск несколько лет кочевал по разным судам и неизменно отклонялся — все же аннулировала данный договор. Однако тяжба продолжается и, по его информации, дело сейчас находится на рассмотрении Высшей судебной палаты, поэтому ожидается окончательный вердикт. Если Высшая судебная палата оставит решение Апелляционной палаты в силе, Кишиневско-Молдавская Митрополия лишится права пользования этими историческими зданиями.
В данной ситуации важно понимать несколько ключевых аспектов, — подчеркивает Виктор Жосу.
— Во-первых, с начала девяностых годов, когда на смену МССР пришло независимое государство Республика Молдова, все эти здания перешли ему по наследству. До установления советской власти на нашей территории они были церковной собственностью. Затем советская власть их экспроприировала и национализировала, превратив в государственное имущество.
Этот статус-кво сохраняется по сей день. По-хорошему, если бы наше государство — нынешнее, называющее себя демократическим и правовым — стремилось к восстановлению исторической справедливости, оно давно бы приняло закон о возврате этих святынь в собственность церкви. Однако этого сделано не было, — с сожалением говорит публицист.
— Сейчас же, после того как по решению Европейского суда по правам человека была официально зарегистрирована раскольническая организация «Бессарабская митрополия», у нее также возникли претензии на эту историческую недвижимость или, по крайней мере, на ее часть. Собственно, вокруг этого и строится вся история.
Важен и еще один нюанс в вопросе недвижимости. Вот что говорит Жосу по этому поводу:
— В начале 2023 года, еще до решения Апелляционной палаты, наша делегация во главе с господином Гросу (спикер парламента Игорь Гросу – прим. ред.) посетила Бухарест. На встрече с Патриархом Даниилом были сформулированы требования о возврате имущества: якобы вся историческая недвижимость принадлежит Румынской церкви. Однако это не соответствует истине. Ссылки на период до 1940 года, когда Бессарабия входила в состав Румынского королевства, не могут приниматься в расчет. У Румынской церкви нет ни морального, ни имущественного права на эти здания. Хотя бы потому, что абсолютное их большинство — я подчеркиваю это — было возведено до 1917 года, когда край находился в составе Российской империи. Эти церкви строились на средства местных верующих, прихожан и меценатов. Румынское государство не вложило в эту недвижимость ни единого лея, поэтому их претензии даже с этической точки зрения выглядят крайне сомнительно.
Наконец, публицист обратил внимание на последний виток событий, который мы наблюдаем.
— Еще до заявления господина Жардана ситуация в Деренеу ( в селе Деренеу Каларашского района возник конфликт, вызванный тем, что прихожане и местные священнослужители выступали против передачи здания храма Бессарабской митрополии – прим.ред.) наглядно продемонстрировала последствия государственного вмешательства во внутриконфессиональный конфликт. Подчеркну: это не конфликт между двумя митрополиями, он зародился внутри Православной церкви Молдовы в 1992 году, когда группа священников ушла в раскол. Да, позже их признал Румынский патриархат, но раскольниками они быть не перестали.
По мнению Виктора Жосу, если бы на протяжении тридцати лет в этот процесс не вмешивались политики, конфликт давно был бы урегулирован.
— Что нас ждет впереди? — спрашивает политолог. — Господин Жардан не случайно упомянул об отсутствии у государства средств на содержание этих памятников. Их действительно нет и никогда не было. Но теперь представьте, что Румынский патриархат заявит: «У нас эти средства есть, передавайте объекты в пользование Бессарабской митрополии». Если это произойдет, руководство раскольнической организации начнет ставить нашим настоятелям и прихожанам ультиматум: хотите молиться в этом храме дальше — переходите к нам. В итоге вместо одного случая в Деренеу мы можем получить восемьсот подобных очагов конфликта по всей стране.
Понимают ли нынешние власти, какую опасную затею они инициируют и к чему это может привести? – с тревогой спрашивает Виктор Жосу. И отвечает на свой же вопрос так:
— Очевидно, нет. Решения принимаются поспешно, «с кондачка», без глубокого понимания сути вопроса. Каноническая территория Румынского Патриархата ограничивается правым берегом Прута. Республика Молдова — это каноническая территория нашей Церкви, Кишиневской Митрополии. Их вторжение в 1992 году было актом экспансионистской политики Румынии в отношении нашей страны, народа, истории, а теперь и Церкви.
Подобно тому, как нам отказывают в праве называть наш язык молдавским, нас пытаются лишить права на собственную Церковь, существующую столетиями. Это основная причина, а все остальное — лишь сопутствующие мотивы.
В Молдавской Митрополии категорически не согласны с подобной трактовкой судебных решений. Там заявляют, что вердикт касается лишь отдельных храмов, но даже по ним точка не поставлена. Например, тяжбы по объектам в Старых Дубоссарах продолжаются в следующих инстанциях.
Здесь критически важен юридический аспект. Если строго следовать букве Конституции, где прямо указано отделение религиозных культов от государства, то власть вообще не должна вмешиваться в такие споры. Но, к сожалению, мы видим вмешательство на стороне раскольников.
Власти продолжают оказывать давление на священнослужителей Молдавской Митрополии. Государство в этом процессе отнюдь не нейтральный наблюдатель. Вспомним, как прошлым летом после заседания Высшего совета безопасности госпожа президент на пресс-конференции назвала Православную церковь Молдовы инструментом влияния России. Безусловно, силовики и судьи воспринимают это как сигнал к действию. Раз высшее должностное лицо указало на врага, значит, и относиться к Церкви — в которой, к слову, многие из них крестились — следует как к врагу.
По мнению Виктора Жосу, даже визит госпожи Санду в Митрополию 30 декабря, ее встреча с Синодом под лозунгом «Давайте жить мирно», выглядит неоднозначно.
— Церковь и так никогда не враждовала с государством. У нее особая миссия, которой она следует веками, не вступая в распри, — подчеркнул он.
Юридическая коллизия и вопросы компенсации
Главный правовой тупик заключается в документальном оформлении произведенных работ. В девяностые годы мало кто задумывался об актах оценки выполненных работ или строгой бухгалтерии пожертвований. Это создает проблему «неотделимых улучшений» имущества. Если государство решает вернуть храмы себе, готово ли оно выплатить компенсацию за рост стоимости этих объектов? В международной практике, например в Румынии или Болгарии, подобные споры решались либо через полную реституцию (возврат собственности Церкви), либо через долгосрочные договоры, гарантирующие стабильность общинам. В нашем же случае возникает риск правового вакуума.
Наш сайт направил официальные вопросы в Министерство культуры, чтобы прояснить позицию ведомства. Приводим их полностью:
1. Располагает ли Министерство актами технического состояния объектов на момент их передачи Церкви в 90-е годы? Зафиксирован ли в документах статус «руины» или «аварийное состояние» для таких монастырей, как Куркь или Каприяна?
2. Предусматривает ли механизм возврата храмов в собственность государства выплату компенсаций религиозным общинам за произведенные капитальные вложения (реставрация, роспись, проведение коммуникаций)?
3. В случае перехода 800 объектов на баланс государства, заложены ли в бюджете средства на их дальнейшее содержание и охрану, которые ранее обеспечивались прихожанами?
4. Гарантирует ли государство, что после смены собственника религиозные общины не будут выселены из храмов, а сами объекты не будут переданы другим каноническим структурам?
Ответ Министерства культуры был дипломатичен, но не дал конкретики по компенсациям. Ведомство сообщило, что возобновление деятельности храмов после 1990 года шло на основе свободы совести, но согласно Реестру памятников от 1993 года и Закону о кадастре от 1998 года, эти объекты являются государственной публичной собственностью. В министерстве считают, что вопрос изменения режима собственности нужно анализировать с осторожностью, учитывая особый статус памятников и обязательства по их сохранению, независимо от формы пользования.
В свою очередь, мы обратились с запросом к Митрополии Молдовы, стремясь выяснить степень их документальной защиты:
1. Велся ли на протяжении последних 30 лет строгий учет инвестиций в реставрацию памятников архитектуры? Сохранились ли сметы, чеки и акты выполненных работ, которые могут быть предъявлены в суде?
2. Считает ли Митрополия произведенную реставрацию «неотделимыми улучшениями имущества»? Будет ли Церковь требовать признания права собственности на долю в объектах, фактически отстроенных заново?
3. Каков план действий Митрополии в случае массового расторжения договоров безвозмездного пользования? Рассматривается ли вариант обращения в ЕСПЧ по вопросу защиты права собственности прихожан?
4. Планирует ли Церковь инициировать общественные слушания в селах, где храмы восстанавливались силами местных жителей, чтобы зафиксировать их вклад в возрождение святынь?
Официального ответа от управления Митрополии на момент публикации не поступило. Однако в частных беседах священнослужители отмечают, что централизованного архива по всем 800 объектам в Митрополии, скорее всего, нет, так как каждый приход находится на самосодержании. Весь массив документов — сметы, кадастровые бумаги и отчеты о расходах — хранится непосредственно в сельских и городских приходах. Это означает, что в случае судебных разбирательств государству придется столкнуться не с одной организацией, а с сотнями автономных общин, обладающих доказательствами своих затрат.
Политический подтекст и социальный аспект
Архиепископ Бельцкий и Фэлештский Маркелл
Епископ Бельцкий и Фалештский Маркелл прямо называет происходящее «великим испытанием», исходящим от правителей. Он указывает на то, что церкви, национализированные в советский период и превращенные в склады, были подняты из руин именно руками и средствами верующих. Его тревога связана с возможной передачей этих восьмисот храмов Бессарабской Митрополии после аннулирования договоров пользования. Это видение подтверждает и международный контекст: на встречах в ООН уже звучат предупреждения о возможном завершении периода «мирной деятельности» для Молдавской Митрополии.
Политический резонанс усиливается и со стороны оппозиции. «Государство обязано строго соблюдать принцип разделения церкви и власти, закреплённый в Конституции. Любая попытка административного вмешательства в религиозную жизнь — будь то перераспределение собственности или поддержка одних религиозных структур в ущерб другим — является серьёзным нарушением норм правового государства», — заявил лидер партии «Альянс молдаван» Думитру Ройбу.
Он обратил внимание на роль общин в содержании храмов.
«Большинство этих церквей были восстановлены и десятилетиями поддерживались усилиями и жертвами верующих, местных общин и служителей церкви. Игнорирование этого факта и трактовка храмов исключительно как административных объектов не только юридически некорректна, но и глубоко несправедлива морально».
В том же контексте Ройбу указал на риски, связанные с возможными решениями о перераспределении религиозного имущества:
«Митрополия Бессарабии не является канонической структурой, признанной всей православной церковью. Любая попытка передать ей имущество или влияние через вмешательство государства вызовет серьёзное напряжение в обществе».
В заключение лидер «Альянса молдаван» призвал власти проявить ответственность и избегать политизации темы.
«В этом контексте мы требуем от властей прекратить любые действия, которые могут восприниматься как вмешательство во внутренние дела Церкви, и избегать политизации крайне чувствительной для граждан Республики Молдова сферы. Политическая партия «Альянс молдаван» призывает к диалогу, ответственности и уважению к вере людей. Государство должно объединять общество, а не создавать новые линии разделения», — заключил Думитру Ройбу.
Лидер партии «Платформа Молдова» Ирина Влах в своем обращении к министру культуры Кристиану Жардану также выразила глубокую обеспокоенность. Она подчеркнула, что если само министерство признает отсутствие ресурсов для управления этими памятниками, то их передача «кому-то другому» вызовет сотни конфликтов по всей стране. Ее предложение логично: в случае возврата в госуправление, храмы должны быть переданы в пользование местным сообществам. Именно люди на местах, вложившие свои силы и средства, должны решать судьбу своей церкви.
Кто будет созидать веру?
В зрелом государстве церковь отделена от политики. Правило простое: государство не проповедует, а церковь не правит. Однако, когда власть начинает верить, что может управлять алтарями через административные решения, она вступает на опасную тропу.
Без четкого и прозрачного механизма оценки вложений Церкви и рядовых прихожан процесс возврата собственности неизбежно превратится в затяжные судебные тяжбы. Это не просто юридический спор — это вопрос доверия между обществом и государством. Если у государства сегодня нет бюджета даже на элементарное содержание памятников культуры, о чем прямо заявляет профильный министр, то кто будет заботиться об этих восьмистах объектах завтра? Лишившись мотивации развивать «чужую» и юридически нестабильную собственность, общины могут просто отойти в сторону, и тогда наши святыни рискуют снова превратиться в те руины, из которых их с таким трудом поднимали последние тридцать лет.
Политики приходят и уходят, а вера и плоды труда народных рук остаются. Государство может строить дороги, но оно не может созидать веру. И попытка управлять ею через перераспределение недвижимости — это путь, который в истории никогда не приводил к гражданскому миру.
Кристина Агату