Этот текст изначально был написан на испанском языке и предназначен прежде всего для тех, кто недавно присоединился к православной вере или только знакомится с её духовной и богословской традицией. По предложению редакционной коллегии «Живота Цркве» текст был также переведён на сербский язык для нужд Церкви, или «внутренней» миссии.
Проживая в течение многих лет на Западе, в христианской, но неправославной среде, мне часто задавали вопрос: что такое Православие? И когда и как оно возникло?
Сложность этого вопроса заключается не в невозможности дать на него точный ответ, а в стремлении сделать ответ ясным и конкретным, но при этом не звучащим узкоконфессионально и не воспринимаемым как претенциозный или оскорбительный для тех, кто принадлежит к другим христианским традициям.
Православие невозможно объяснить одним определением или свести к одной формуле, потому что это не идея, которую мы принимаем, а жизнь, в которую мы входим. И все же, осознавая риск попасть в ловушку упрощения, я осмелюсь изложить некоторые свои размышления о Православии – не как теоретическое изложение того, чему я научился в богословских школах, а как свидетельство веры, которую я принял от предков и которой стараюсь жить.
Что такое Православие?
Православие – это не новая религия и не одно из многих религиозных предложений современного мира. Оно не возникло в определенный исторический момент как ответ на кризис, и оно не является плодом человеческой идеи или реформы. Православие открывается как жизнь самой Церкви, рожденной в день Пятидесятницы сошествием Святого Духа на апостолов, – жизнь, которая с апостольских времен до наших дней течет непрерывно, оставаясь верной тому же духу, той же вере и тому же опыту встречи с живым Христом.
В своем глубочайшем значении Православие – это не прежде всего система учений, а образ бытия. Оно начинается не с правил, а с Личности – с Иисуса Христа, Богочеловека, Который не остался замкнутым в прошлом, но и сегодня живо присутствует в Церкви, собирая вокруг Себя тех, кто ищет истину и смысл.
В Православии встреча с Богочеловеком Иисусом Христом – это не изолированное духовное переживание и не частный религиозный опыт, отделенный от общины. Эта встреча осуществляется в Церкви и через Церковь, ибо Церковь – это не только сообщество верующих во Христа, но Тело Христово, место Его живого и действенного присутствия в истории. Христос, о Котором свидетельствует Православие, – это не личность из далекого прошлого, о которой только говорят или к которой человек обращается мысленно, но Тот, Кто собирает, питает и преображает Свою Церковь. Через литургическую жизнь, Таинства, молитву и совместное исповедание веры человек не остается наедине перед Богом, но вводится в пространство, где Сам Христос действует и дарует Себя.
Синайский Христос
Христа православного Предания легче всего узнать, если всмотреться в лик Синайского Христа. Глядя на эту древнейшую сохранившуюся православную икону, мы встречаемся не с художественным представлением или исторической реконструкцией, а с иконографическим свидетельством веры Церкви – с попыткой выразить в видимой форме невыразимую тайну Богочеловека.
Лик Синайского Христа открывает именно то, что исповедует Православие: единство двух природ в одной Личности. В Нем неслитно и нераздельно соединены божественная и человеческая природы. Эта тайна не объяснена понятиями, а показана лицом. На иконе заметны кротость и строгость, близость и возвышенность, милость и суд – не как противоположности, а как гармония, превосходящая человеческое разумение.
Синайская икона Христа Вседержителя (VI век)
Одна сторона лица открывает Христа, близкого человеку, Который по своей человеческой природе разделяет его слабость и боль; другая сторона открывает Христа как Пантократора (Вседержителя), Господа славы и Судию истории. Это различие не случайно и не декоративно – оно является иконографическим выражением веры Церкви в то, что Христос – не только человек и не далекий Бог, но Богочеловек, Тот, в Ком небо и земля встречаются без упразднения и без смешения.
Поэтому икона Синайского Христа – это не предмет благочестивой эстетики, а путь богопознания. Она учит, что Христа нельзя понять односторонне или свести к человеческим категориям. Как в Нем не разделяются две природы, так и в жизни Церкви не разделяются вера и жизнь, догмат и молитва, богословие и литургический опыт.
Церковь как пространство жизни и исцеления
Человек проживает последствия прародительского греха как глубокую внутреннюю рану. Падшая человеческая природа несет в себе опыт смертности, болезни, тления и отчуждения – от Бога, от других и от самого себя. Смерть – это не просто биологический факт, а знак внутренней дезинтеграции человеческого существа, следствие прерванного общения с Источником жизни.
Именно в это пространство падшего мира входит Богочеловек Иисус Христос. Он не подходит к человеку как судья, выносящий приговор, и не наблюдает за ним извне, но как Врач, сходящий в самую глубину человеческой болезни. Поэтому Православие видит Церковь не как институцию, которая судит человека, а как общину, в которой продолжается исцеляющее присутствие Христа в истории.
Церковь – это место, где человек не сводится лишь к преступнику, нарушившему закон, но узнается как израненное существо, потерявшее внутреннее равновесие, свободу и смысл своего Богом дарованного предназначения. Грех понимается не только как вина, требующая наказания, но как рана, требующая исцеления. Спасение, следовательно, – это не простое юридическое оправдание, а восстановление целостного человека – души и тела. Поэтому великий святой отец Церкви Иоанн Златоуст и учит, что «Церковь – не судилище, а врачебница» (Homiliae de poenitentia).
Марьян Алексич, доктор богословия
Иллюстрация к публикации: фрагмент фрески «Исцеление слепого от рождения», Печская патриархия, первоисточник: blagofund.org
Источник: ЖИВОТ ЦРКВЕ