Президент Майя Санду публично призналась, что она проголосовала бы за объединение Молдовы и Румынии на референдуме, если бы таковой состоялся. Что это означает, насколько реально проведение такого референдума, как и само объединение двух соседних государств?
«Если бы у нас был референдум, я бы проголосовала за объединение с Румынией на референдуме. Посмотрите, что происходит вокруг Молдовы сегодня. Посмотрите, что происходит в мире. Такой маленькой стране, как Молдова, все труднее выжить как демократия, как суверенная страна и, конечно, противостоять России», – заявила Санду в интервью авторам ведущего политического подкаста Великобритании «The Rest is Politics» («Остальное – это политика»).
Существование унионистского течения в молдавской политике – не новость. Само провозглашение независимости Республики Молдова от разваливавшегося СССР во многом было инициировано унионистами, которые уже тогда считали независимость лишь промежуточной станцией на пути от «советского тоталитаризма» к конечной остановке – объединению с «Родиной-мамой Румынией».
То, что существование Молдовы в форме независимого государства так затянулось, сильно раздражало унионистов, но они не могли ничего с этим поделать, пока сменявшие друг друга парламенты, президенты и правительства отказывались открыто выступать в пользу растворения Молдовы в Румынии, предпочитая «движение в Европу», то есть в Европейский союз.
Санду нарушила негласное табу на открытые призывы к объединению со стороны первых руководителей Молдовы. Главный аргумент, к которому она при этом апеллирует – из области безопасности. Санду не говорит об общем прошлом, об историческом, культурном и языковом единстве, об «идеале унири» как таковом. Она говорит о том, что Молдова не может противостоять России, что ей трудно самостоятельно выжить в качестве суверенного, демократического государства. Она дает понять, что ЕС, об интеграции в который так много говорят, но который упорно отказывается хотя бы начать с Кишиневом переговоры о присоединении, – этот ЕС не в состоянии гарантировать безопасность Молдовы.
Отсюда делается вывод, что не остается ничего другого, кроме как спрятаться под «зонтик безопасности» Румынии, государства-члена ЕС и НАТО, и тем самым самим – без всяких переговоров о присоединении, подписания соглашений со всеми 27 странами-членами ЕС и их ратификации – автоматически, наутро оказаться в этом самом ЕС, а заодно, в качестве бонуса, еще и в НАТО. Осталось только провести референдум и проголосовать на нем за все это «евросчастье».
Поступок Санду можно назвать унионистским каминг-аутом. Под обычным каминг-аутом подразумевается признание человеком своей сексуальной ориентации, гендерной идентичности, которые противоречат господствующим в обществе нормам. Признание главой государства, который поклялся на Конституции защищать суверенитет, независимость, единство и территориальную целостность этого государства, что он готов содействовать исчезновению этого государства, – это нечто из ряда вон выходящее.
В случае с «обычным» каминг-аутом тот, кто его совершает, делает это не сразу. Готовность к такому «выходу» созревает постепенно, и в какой-то момент человек говорит себе «все, я готов, надо это сделать» и заявляет публично о своей принадлежности к соответствующему меньшинству.
Видимо, Санду тоже не сразу созрела для публичного признания своей принадлежности к унионистскому меньшинству – а то, что это меньшинство, она сама признала в том же самом подкасте, выразив сожаление по поводу того, что большинство населения Молдовы все еще не поддерживает идею о присоединении к Румынии.
Сама Санду получила румынское гражданство не просто формально, как это делает большинство соискателей румынских паспортов, которые служат молдавским гастарбайтерам для достижения чисто утилитарных целей легализации и работы в ЕС. Санду считает себя румынкой – не молдаванкой – по «крови и духу». В свете последних признаний Санду ее давняя оговорка о том, что «Антонеску – это историческая личность, про которую можно сказать и хорошее, и плохое», выглядит совсем не случайной. У предложения Санду о референдуме и приказа Антонеску «перейти Прут» одна и та же цель – «воссоединение Бессарабии с Румынией».
В готовности Санду проголосовать за то, чтобы исчезло государство, которое она формально возглавляет, проявилось глубокое презрение к этому государству. Это также и признание в собственных неспособности и нежелании управлять страной, главой которой ты остаешься по воле поддерживающих тебя еврокомиссаров.
В демократическом, правовом государстве провалившийся руководитель уходит в отставку, но в Молдове на наших глазах рождается новая «культура отмены»: «Если у меня не получилось, то пусть исчезнет само государство». В этом проявляется и глубокая обида на большинство молдаван, которые все никак не хотят поверить в сказки про светлое европейское будущее и не готовы становиться такими же русофобами, как местный правящий класс.
Как ни парадоксально это выглядит, но главным препятствием на пути безумной идеи с референдумом о присоединении к Румынии может стать… сама Румыния. В Бухаресте без восторга восприняли инициативу Санду об объединении «двух румынских государств». Одно дело мантра про «объединение в Европе», которую все привыкли повторять, не очень понимая, что это означает на практике, и совсем другое – «жесткая униря» в стиле даже не объединения двух Германий, а чего-то гораздо более безрассудного.
Румынские политики, сколько бы они не высказывались на словах в поддержку объединения, на деле к такой радикальной перекройке карты Европы с непредсказуемыми последствиями для безопасности и стабильности самой Румынии не готовы.
Если русофобия политиков между Днестром и Прутом – это открытая ненависть ко всему русскому, то «румынская», запрутская русофобия – это именно страх перед Россией. Обычный страх, что придет «русский Иван» со своим «орешником» и вдарит по какой-нибудь военно-воздушной или военно-морской базе НАТО в Румынии. Ведь сказала же Россия, что не допустит дальнейшего продвижения НАТО на Восток, а объединение Молдовы и Румынии – это НАТО на Днестре с неизбежными последствиями для безопасности России и судеб десятков тысяч граждан России в Приднестровье. Воевать с Россией Румыния точно не готова, прекрасно понимая, что никакое НАТО за нее не вступится.
Но даже при пусть и негласном, но негативном отношении со стороны Бухареста, отчаявшиеся кишиневские власти такой референдум все-таки могут провести. Ведь провели же свои референдумы «о присоединении к России» в Приднестровье в 2006 году и «об отложенной независимости Гагаузии» (как раз на случай исчезновения Молдовы с карты мира) в 2014 году. Почему бы и в Бессарабии не провести свой референдум об объединении с Румынией в 2026 году? Практических последствий он иметь тоже не будет, но как документ о «всенародном изъявлении» на всякий случай всегда будет под рукой.
То, что этот или следующий год принесут нам и такое демократическое «развлечение», как референдум об объединении с Румынией, полностью исключать нельзя. Эта власть доказала, что от нее можно ожидать чего угодно.
Дмитрий Чубашенко