На черно-белых фотографиях каждого дома, каждого села нам в глаза смотрят люди, которых уже нет на этом свете.
По большей части мы не знаем, кем были эти люди. Мы не знаем, кто фотографировал. Однако эти снимки сильно отличаются от того, что мы часто видим сегодня. Сейчас то нечто бессодержательное, нет ничего, что действительно могло бы привлечь ваше внимание. Фотографы, которые ничего не фиксируют. Самое важное не привлекает их внимания.
Много раз я пытался узнать, кто они, фотографы из сел Молдовы. Многие слышали о Захарии Кушнире. После его смерти было обнаружено фотографическое приданое, которое помогает нам реконструировать быт тех лет. Я уверен, что есть много фотографов, которые остались неизвестными. Но их фотографии необходимо восстановить.
Возможно, когда-нибудь будет создан музей фотографии Молдовы. Фотоприданое должно принадлежать государству и не быть присвоено частными лицами. Можно было бы организовывать выставки, редактировать снимки, которые принесли бы пользу будущим поколениям.
В селе Ларга Бриченского района я видел сотни фотографий со свадеб и семейных торжеств. Фотографом был Виктор Радомский. Я стремился узнать историю его жизни.
Он родился в 1954 году в Ларге. Учился фотографии в Кишиневе в 1971 году. После армии вернулся в Бричаны, где по рекомендации жителей столицы устроился на работу в фотостудию, где фотографом был Исак Давидович Черкиш. Там работала еще девушка, которая ретушировала фотографии, а Виктор Радомский числился лаборантом.
«Раньше я гулял на свадьбах. Черкиш делал фотографии в студии. Делались семейные фотографии, групповые фотографии из школ, предприятий. Когда он умер, меня назначили фотографом, и я оставался в Бричанах до 1993 года. Появилась еще одна студия, затем она исчезла. В 1993 году случился кризис. Было сложно, и люди перестали интересоваться фотографией.
Каждый месяц мне нужно было иметь заказов на 800 рублей, чтобы получить зарплату. Я делал норму. Люди ценили фотографию — не так, как сегодня. За десятилетия я сфотографировал сотни свадеб. Я использовал аппарат Киев 4, очень хороший.
По субботам и воскресеньям у меня были три свадьбы в день в разных селах. Я бегал от одного к другому на мотоцикле, на машине…
Сегодняшние фотографы, которые ходят на свадьбы, на самом деле не фотографы. У них хорошие машины… щелк, щелк, щелк… Над снимком я думал, я был в ответе за то, что выйдет. Я работал над фото.
У меня с собой были три фотоаппарата и около семи пленок, но я знал, что нельзя тратить пленку зря. Сейчас смотрят и говорят: давай еще раз, а то не вышло. А я когда отдавал заказчикам фотографии – у меня их буквально вырывали из рук.
Фотографии, сделанные мной, до сих пор висят в домах. За свадьбу мне давали 80, 100, 120 рублей. Сейчас берут тысячи долларов…
… Фотографов уважали. Я в партком дверь ногой открывал, меня все знали. На Олимпиаде-80 мне пришлось бегать по всем селам района за теми, у кого был олимпийский огонь. Фотографировал спортсменов, ветеранов, простых людей. Думаю, я побывал на сотнях свадеб и похорон. Сейчас на похороны фотограф не приходит. А когда я приходил – говорили, что это были красивые похороны.
На свадьбах спрашивали жениха, сколько снимков он хочет. Заказывали так: одна для моего брата, одна для моего дяди… Теперь все на компе и привет… Если бы я мог начать свою жизнь заново, я бы все равно стал фотографом».
Штефан СУСАЙ