Очередной правительственный кризис в Молдове еще раз подтвердил, что любимое занятие местных политиков – толочь воду в ступе по поводу каких-то второстепенных, частных вопросов, без конца обсуждать мелкие детали, тонкости и нюансы, старательно избегая при этом серьезного разговора о по-настоящему важных проблемах.
Этот кризис, как и многие предыдущие, был спровоцирован коррупционным скандалом, который мало чем отличается от других таких скандалов. Происходящее еще раз подтвердило уже ставшую банальной максиму одного английского лорда XIX века о том, что «власть развращает (коррумпирует), абсолютная власть развращает (коррумпирует) абсолютно».
Сколько таких скандалов было и еще будет? В правовом государстве их детали должны становиться не столько достоянием политических деклараций, пресс-конференций, ток-шоу, сколько предметом рутинной работы следователей, прокуроров, судей. Это они, а не политики должны заниматься такими скандалами. Критерием оценки должно быть количество приговоров, а не разговоров.
Если политики и берутся рассуждать на такие темы, то они должны выступать не в роли осведомителей, информаторов и разоблачителей, местных аналогов «ассанджей» и «сноуденов», но людей, готовых и способных дать происходящему серьезную политическую оценку, констатировать какие-то важные вещи, предлагать реальные решения. У нас же все заняты, по преимуществу, тем, что по нескольку раз в день обновляют данные по количеству кузин и присвоенных ими сумм. А дальше-то что?
Для того, чтобы в демократической республике – а мы существуем именно при такой форме правления – было меньше коррупции (совсем без коррупции не получается нигде), был придуман принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, установлена система сдержек и противовесов между ними.
Такая система – теоретически – призвана не допускать чрезмерной концентрации власти в одних руках. Для того, чтобы три власти не теряли страх, чувство меры и ответственности, была придумана и «четвертая власть», в виде независимой прессы, играющей роль «сторожевого пса» общества.
В Конституции многих государств, и Молдова тут не исключение, даже включено положение о том, что «ни одно частное лицо, ни одна часть народа, ни одна социальная группа, ни одна политическая партия или иное общественное объединение не могут осуществлять государственную власть от своего имени», а «узурпация государственной власти является тягчайшим преступлением против народа».
В основе всей этой республиканско-демократической системы лежит представление о том, что национальный суверенитет принадлежит народу. Проблема Молдовы в том, что она не только не сумела реализовать свой суверенитет, но и практически полностью его утратила. Это случилось по многим причинам, но главной из них было то, что для большинства населения, которое – по теории – как бы выступает в роли источника этого самого суверенитета, он не стал ценностью, заслуживающей того, чтобы ее отстаивать и сохранять.
Уже то, что декларации о суверенитете в 1990 году и о независимости в 1991 году принял Верховный совет Советской Молдавии, депутаты которого не имели на принятие таких судьбоносных документов мандата от избирателей, со старта делал эти декларации хрупкими и неубедительными.
Депутаты, которые во время предвыборных кампаний вообще не говорили о суверенитете и независимости, просто переименовали Верховный совет в парламент и проголосовали за такие декларации просто потому, что им так захотелось. Хотя для того, чтобы обеспечить легитимность таких документов, следовало бы распустить Верховный совет, провести новые выборы, получить от того самого источника суверенитета мандат на провозглашение суверенитета и независимости, и лишь после этого за все это голосовать.
Поскольку демократические процедуры с самого начала формирования нового независимого государства не соблюдались и все делалось экспромтом, с колес, оно и не могло не пойти наперекосяк.
Как только народ-суверен получил свободу, первое, что он сделал с этой свободой – стал массово уезжать за границу. Суверенитет оказался настолько малозначащей ценностью для людей, что они предпочли эмиграцию и обустройство своей личной жизни за границей общей жизни с другими согражданами на родине с целью сохранения и развития народа, ради которого и должно существовать государство.
К сегодняшнему дню все настолько деградировало, что и суверенитет, и разделение властей, и независимая пресса, и демократические выборы, и правовое государство как таковое – все это превратилось в фикцию. При этом все делают вид, что ничего страшного не происходит, компенсируя эту слепоту громкой, но пустой трескотней про успехи на пути европейской интеграции.
В головах у руководителей правящей партии и у их сторонников даже мысли нет о том, что они допустили что-то неприличное, из-за чего вспыхнули все эти коррупционные скандалы. Конечно, неприятно, что этот гнойник прорвало, но в том, что сам этот абсцесс существовал, ничего плохого никто как не видел, так и не видит.
Проблема усугубляется тем, что местная коррупция покрывается коррупцией «европейской». Европейский союз, Европейский парламент, Европейская комиссия не видят ничего предосудительного в том, что происходит в Молдове. Напротив, евродепутаты и еврокомиссары только хвалят кишиневские власти. Но закрывая глаза на то, что творят эти власти, ЕС еще больше развращает, коррумпирует их.
Президент Майя Санду назвала коррупционные действия своей кузины «боробоацей» (словарь переводит это как «промах», «оплошность», «шалость», «шкода»). Еврочиновники своим кишиневским подопечным даже за «шкоду» не делают «ай-ай-ай!» пальчиком. Сплошные десятки за «успехи на европейском пути». Это уже коррупция международного масштаба – но и она никому не кажется предосудительным.
Сторонники евроинтеграции из рядов оппозиции тоже делают вид, что в такой евроинтеграции нет ничего ненормального. Лес рубят – щепки летят. Надо подправить тут, подлатать там – и тогда евроинтегарция станет настоящей, правильной.
У оппозиционеров и мысли не возникает о том, чтобы хотя бы для приличия поставить на паузу свою поддержку курса на евроинтеграцию. Могли бы подождать, когда пройдут выборы в новый Европарламент, будет утвержден новый состав Еврокомиссии, а там уже решили бы, как вести себя дальше. Но в нынешних условиях, когда Брюссель так откровенно развращает и коррумпирует молдавских политиков, заявлять о поддержке евроинтеграции – это просто позор.
Удивляет и наивная вера оппозиционеров, да и населения в целом, в какие-то выборы в условиях «перезахваченного государства» и узурпации власти. В связи с новым политическим кризисом все опять возбудились, обсуждают разные варианты досрочных выборов, оценивают шансы тех или иных кандидатов.
Все с азартом пытаются отбирать друг у друга игрушки в песочнице, отказываясь при этом признать, что у этой песочницы молдавской политики совсем чужой хозяин, которому, в общем-то, без разницы, кто тут себя провозгласил «царем горы».
О каких вообще выборах они ведут речь? Неужели они не понимают, что их функция – просто прийти и легализовать решение, которое уже принято за них? В условиях отсутствия суверенитета неважно, за кого и как вы голосуете, потому что не вы выбираете – за вас все уже выбрали.
Может быть когда-нибудь, если что-то изменится и на молдаван снова упадет с неба суверенитет – так, как он уже однажды упал на них в 1991 году – молдаване будут относиться к этому подарку судьбы более ответственно и бережно. Но это дело не только политиков – тех, кто считает себя представителями элиты. Это дело всего общества, народа, того самого суверена, от которого и берет начало источник суверенитета.
Вот о чем надо бы говорить постоянно, а не только на фоне очередного правительственного кризиса, результатом которого оказывается смена шила на мыло. Но мы по-прежнему безнадежно тонем в мелочах про президентских кузин и их деньги.
Дмитрий Чубашенко
Изображение к публикации сгенерировано ИИ