Если сутью молдавской политики на 35 году суверенитета стало расчеловечивание, то напрашивается печальный вывод: Молдова не заслуживает суверенитета. Надо, чтобы к власти в Молдове пришли люди. И только после этого можно будет говорить о начале борьбы за обретение реального – человеческого, а не античеловеческого – суверенитета.
Представьте, что в больницу обратился пациент, который попал в аварию и получил серьезные травмы. Но вместо того, чтобы оказать ему срочную медицинскую помощь, владельцы больницы, ее администрация и врачи начинают выяснять, что это за пациент, какая у него биография, что в его истории болезней, кто его родственники, могут ли они заплатить за операцию.
Хозяин больницы говорит, что пациент неправильный и обратился не по адресу. У него нет страховки, и больница на таких, как он, не рассчитана.
Главврач вспомнил, что родственники пациента когда-то его обидели, и теперь они должны прийти на поклон и с уважением попросить прощения и согласия на операцию.
Хирург заявляет, что не возьмет в руки скальпель, пока ему не заплатят за его медицинские услуги.
В это время больному становится все хуже и хуже. Ему больно. Он страдает. У него отказывают жизненно важные функции. Он может умереть.
Но в больнице это никого не волнует: «Если помрет, то и пусть, он все равно для нас чужой».
То, как ведут себя сегодня власти Молдова и их покровители в Европейском Союзе по отношению к Приднестровью, напоминает такое садистское поведение персонала больницы по отношению к страдающему больному, попавшему в беду.
Две короткие цитаты из Конституции Республики Молдова:
= «Государство обязано принимать меры для обеспечения любому человеку достойного жизненного уровня… Граждане имеют право на социальное обеспечение в …случаях утраты средств к существованию по не зависящим от них обстоятельствам» (статья 47).
= «Правительство обеспечивает проведение внутренней и внешней политики государства и осуществляет общее руководство публичным управлением» (статья 96).
Кишиневское руководство постоянно подчеркивает, что Приднестровский регион – это Молдова, а проживающие там люди – это ее граждане. Если это так, то это означает, что молдавское государство в лице его правительства обязано, как того требует Конституция, обеспечить достойную жизнь (и) этим своим гражданам, которые, как и все остальные, имеют право на социальную защиту, тем более, в нынешних условиях, когда они остались без работы, то есть без средств к существованию, по обстоятельствам, которые от них точно никак не зависят.
Прошло уже больше трех недель, как люди в Приднестровье остались без газа и тепла, введены веерные отключения электроэнергии, остановлены промышленные предприятия, их работники отправлены в отпуска, а правительство Молдовы, которое отвечает за все, что происходит на территории Молдовы, не исправляет эту кризисную ситуацию.
В последние 20 лет в плане реинтеграции Молдовы ничего не происходило. Вся эта оторванная от жизни чиновничья деятельность протекала в «болоте», где каждый, в формате хоть «5+2», хоть «1+1», хоть еще каком-нибудь, квакал со своей кочки, и это всех устраивало.
Все эти «реинтеграторы» предпочли бы ничего не делать еще 20 лет, но кризис, спровоцированный прекращением поставок российского газа в Приднестровье, разворошил это болото. Хочешь-не хочешь, надо что-то с этим кризисом делать, но делать, как выясняется, они уже не только не хотят, но и не могут. В процессе фейковой «реинтеграции» способности реально решать вопросы атрофировались.
Власти в Кишиневе могут, конечно, сказать, что они не контролируют Приднестровский регион, что там у руководства сепаратистская администрация, что молдавские законы и западные санкции запрещают принимать необходимые для преодоления кризиса меры. Все эти оправдания не имеют значения. Аргумент о том, что международные санкции не позволяют властям Молдовы заботиться о собственных гражданах, – это вообще полная дикость.
Если конституционные власти в Кишиневе отвечают (и) за Приднестровье, и за проживающих там граждан Молдовы, они обязаны сделать так, чтобы люди не страдали, не мерзли, не прозябали без средств к существованию. Как власти это сделают, никого не волнует. Они просто обязаны найти способы и механизмы сделать это и предъявить обществу конкретное решение проблемы.
Если кишиневские власти не могут или не хотят разрешить этот кризис, они должны прямо об этом заявить: мы не хотим и не можем этим заниматься, мы будем и дальше произносить политкорректные, но пустые слова, имитируя какую-то деятельность, которая не приносит никаких практически результатов.
Что еще удивляет в этой истории (на самом деле – нет), так это полное безразличие Европейского Союза и Запада в целом к страданиям сотен тысяч людей, которые проживают в государстве-кандидате в члены ЕС в 150 км от границы ЕС.
Обычно говорливые и любящие вмешиваться в любые молдавские дела еврочиновники на этот раз как будто воды в рот набрали, никак не комментируют происходящее, не говоря уж о том, чтобы как-то помочь жителям Приднестровья. Такое впечатление, что им просто плевать на гуманитарный кризис на территории Молдовы с гражданами Молдовы.
Главная причина такого жестокого отношения к живым людям в том, что находящиеся у власти в Кишиневе лица и их брюссельские покровители в глубине души считают Приднестровье чужеродным – пророссийским и антиеэсовским «тормозом на пути в Европу». Поэтому и выдвигаются самые разные условия, при которых они якобы согласны помочь этому региону Молдовы, но поскольку условия не выполняются, то и помощь не оказываются. А люди продолжают страдать.
«Если такое Приднестровье умрет – то и пусть. Оно все равно для нас чужое, и в таком виде оно нам не нужно. Не хотят нам подчиняться – пусть мучаются», – такова логика кишиневской проеэсовской власти и ее брюссельских покровителей.
В основе такого нечеловеческого отношения, в конечном счете, лежит национализм, вера в собственные исключительность и превосходство над другими. Это может выглядеть по-разному – от почти нацистского и русофобского поведения до рафинированных рассуждений гламурных, обученных в европейских университетах и канцеляриях кишиневских чиновников, готовых еще три года выяснять юридическую и химическую формулу российского «гуманитарного газа», лишь бы не поставлять его на левый берег Днестра.
Если для описания действий всех этих политиков отказаться от каких-то «измов», то в любом случае можно говорить о расчеловечении. О том, как люди перестают быть людьми, становятся нелюдями, неважно, какой пост в государстве они занимают.
Гуманитарный кризис в Приднестровье обострил духовные болезни и моральную деградацию, которые многие хотели бы и дальше скрывать. Этот кризис выступает как симптом расчеловечения власти, и не только власти, в Молдове.
Если сутью молдавской политики на 35-м году суверенитета стало расчеловечивание, то напрашивается печальный вывод: Молдова не заслуживает суверенитета. То, что его нет де-факто, уже неважно. Трагедия в том, что в нынешнем нашем состоянии за него даже нет смысла бороться. Для начала надо, чтобы к власти в Молдове пришли люди. И только после этого можно будет говорить о начале борьбы за обретение реального – человеческого, а не античеловеческого – суверенитета.
Дмитрий Чубашенко







= 22 января 1898 года — родился Сергей Эйзенштейн, советский режиссёр театра и кино.









Мученик Або Тбилели (Тбилисский), араб по происхождению, жил в VIII в. в Багдаде и был изготовителем благовонных мазей. В возрасте 17 — 18 лет он оказался в Тбилиси, последовав за правителем Картли (Восточная Грузия) — Нерсесом. Нерсес, будучи оговорен перед халифом, провел в Багдаде три года в заключении; освобожденный новым халифом, он взял с собой Або. В Тбилиси Або изучил грузинский язык. Своими добродетелями он заслужил общую любовь и уважение народа. Або стал изучать Священное Писание и всё чаще посещать храмы Божий. Пребывая в посте и молитве, он искал удобного случая, чтобы принять святое Крещение. В то время правитель Картли Нерсес вновь был оклеветан перед халифом и вызван в Багдад. Нерсес, желая избегнуть расправы, поехал на север, в Хазарию. В его свите из 300 человек оказался также Або. В Хазарии он и принял святое Крещение. Через несколько месяцев, следуя за Нерсесом, Або оказался в Абхазии. Там он вел строгую подвижническую жизнь, постоянно размышлял над Священным Писанием, подолгу молился на церковных службах. О благочестивой жизни святого Або стало известно владетелю и епископу Абхазии. Они часто призывали святого Або для духовной беседы, удивляясь его глубокой вере и знаниям. Но, желая избежать мирской славы и подражая подвигу преподобного Антония Великого, святой Або предался безмолвию и лишь через три месяца, в день Светлого Воскресения Христова, прервал свое молчание, славя и проповедуя Воскресшего Спасителя.





«И снова ходят по селам и городам попы. Не успели отпраздновать Рождество, и вот опять, на Крещение. И чего ходят? Все им денег не хватает.







Собор 70-ти апостолов: Иакова, брата Господня, Марка и Луки евангелистов, Клеопы, Симеона, Варнавы, Иосии (Иуста), Фаддея, Анании, первомч. архидиакона Стефана, Филиппа, Прохора, Никанора, Тимона, Пармена, Тимофея, Тита, Филимона, Онисима, Епафраса, Архиппа, Силы, Силуана, Крискента, Криспа, Епенета, Андроника, Стахия, Амплия, Урвана, Наркисса, Апеллия, Аристовула, Родиона (Иродиона), Агава, Руфа, Асинкрита, Флегонта, Ерма, Патрова, Ермия, Лина, Гаия, Филолога, Лукия, Иасона, Сосипатра, Олимпа (Олимпана), Тертия, Ераста, Куарта, Евода, Онисифора, Климента, Сосфена, Аполлоса, Тихика, Епафродита, Карпа, Кодрата, Марка, Зины, Аристарха, Пуда, Трофима, Марка, Артемы, Акилы, Фортуната и Ахаика, Дионисия Ареопагита и Симеона Нигера. 


