Сегодня утром один мой близкий друг прислал ссылку на репортаж, прошедший вчера вечером на одном из пропагандистских медиа-ресурсов режима. Уже из тенденциозного заголовка обращает на себя внимание намерение поместить в одну обойму Церковь и некие «листовками ненависти», которые распространялись в Кишинёве.
Из текста репортажа можно узнать, что вчера в одном из районов столицы раздавались листовки, «разжигающие ненависть к Бессарабской митрополии». Поскольку тема раскола в Православной Церкви Молдовы волнует меня уже не один год, постарался раздобыть листовку, чтобы ознакомиться с ее содержанием. Вы видите ее на картинке.
Задался вопросом: где в этой листовке ненависть? В констатации факта, который хорошо известен верующим всех приходов Митрополии Кишинёва всея Молдовы, что, цитирую, «Православная Церковь Молдовы подвергается беспрецедентной по силе и наглости атаке церковных раскольников из так называемой „Бессарабской митрополии” Румынского Патриархата»? Но разве последний случай в Гринэуцах (а перед этим в Рэуцеле) не показал, что всё обстоит именно так? Как агрессивное и наглое нападение.
Или, быть может, подстрекательство к ненависти содержат те пять советов прихожанам, как им к защитить свой храм от желающих его захватить?
Ответ на поставленный мной вопрос содержится в комментарии представителя «Бессарабской митрополии» источнику пропаганды: «Это нехорошая инициатива, она разжигает ненависть, а люди должны знать, что Бессарабская митрополия не является раскольнической митрополией».
Итак, интерпретация про «ненависть» исходит именно от тех, кто чувствует, что у них не всё ладно. Их раздражает использование в связи с ними понятия «раскол» со всеми его производными. Что ж, понимаю и сочувствую им, но проблема в том, что вещи следует называть своими именами.
Так сложилось, что долгое время в Молдове для обозначения «Бессарабской митрополии» избегали употреблять в публичном пространстве слово «раскол». Хотя всё это время молдавскому духовенству было известно, что данная организация, возникшая в 1992 году в результате неканонического выхода группы священников из канонической Церкви, до сих пор остаётся тем, чем была изначально – расколом. Была и остаётся безблагодатным членом, отколовшимся от святого тела Церкви, то есть не-Церковью.
Было известно узкому кругу духовенства, но не среди широких масс верующих. Среди прихожан бытовала идея о «двух митрополиях»: Митрополии Молдовы, которая «наша», поэтому мы держимся ее, и «Бессарабской митрополии», которая принадлежит румынам, «поэтому нам там делать нечего». Другими словами, в народе преобладало не религиозное, а секулярное, преимущественно политическое восприятие. И оно, восприятие это, в целом устраивало представителей «Бессарабской митрополии», поскольку давало им возможность изображать из себя перед властями в Бухаресте жертв «антирумынской политики Кишинёва» (практически до захвата у нас власти режимом Санду и ее партии).
Но достаточно было сделать едва ль не первый шаг – распространить листовку с правдой о расколе как таковом, – и тут же появилось обвинение в «разжигании ненависти». Обвинение, которое может иметь неприятные последствия для тех, кто осмеливается называть раскольников раскольниками. Увы, есть множество примеров с соседней Украины, где христиане, называющие раскольниками членов так называемой ПЦУ во главе с Сергеем Думенко, подвергаются преследованиям со стороны правоохранительных органов, против них фабрикуются уголовные дела за якобы «разжигание ненависти».
Неужто наши братья, уклонившиеся в раскол под названием «Бессарабская митрополия», хотят, чтобы украинский сценарий начал реализовываться и в Молдове? И потому трактуют понятие раскола исключительно в политическом смысле, выхолащивая религиозный смысл.
Как бы то ни было, но для нас, прихожан храмов Митрополии Кишинева и всея Молдовы, слово «раскол» отнюдь не несет в себе оскорбительного смысла. Для нас оно, во-первых, констатация греха, который совершили те, кто предал священническую присягу и попрал святые каноны. И, во-вторых, слово это включает и наше искреннее желание того, чтобы раскольники осознали свой тяжкий грех разрыва церковного единства, покаялись в нем и вернулись в лоно канонической Церкви.
Виктор Жосу