Такой была тема лекции, с которой 18 марта, на очередном заседании Историко-литературного клуба «Россия-Молдавия: люди, события, факты» – совместного проекта Русской общины Республики Молдова и Русского дома в Кишиневе, перед собравшимися выступил Виктор Жосу – публицист, политолог, главный редактор портала православных журналистов и блогеров Молдовы «Традиция». Публикуем тезисы лекции.
1.Почему в данном случае о традиции говорится в единственном числе? Потому что, говоря о молдавских традициях во множественном числе, обычно идет речь об этнографии, фольклоре, народных песнях, коврах и т.п. Они тоже часть традиции – но само понятие шире.
Традиция в единственном числе – а в переводе с латыни слово буквально означает «предание, передача» – это то, что обеспечивает связь поколений, сохраняет и передает людям ценный духовный и культурный опыт. Без этого опыта невозможно ни существование народа, ни крепкая, устойчивая государственность.
Именно в традиции, которая фиксируют опыт предшествующих поколений, коренится образ жизни народа. Это не только поведенческие стереотипы, но и духовное пространство, в котором формируется культура народа. Поэтому можно сказать, что традиция – это совокупность знаний и обычаев, передающихся из поколения в поколение.
Говоря о молдавской традиции в единственном числе – определяем ее, во-первых, как православная традиция. Именно Православие веками формировало бытие молдавского народа, воспитывало в нем лучшие нравственные качества. Содержание традиции определяла христианская вера.
Вера формировала и христианскую мораль – понятия добра и зла, того, что можно делать и как следует поступать, и того, что делать нельзя. Ответы на вопрос, что такое хорошо и что такое плохо, веками давала Церковь.
Православное христианство сформировало культурный код молдаван, определяло их мировоззрение, восприятие ими окружающего мира.
Сегодня любят вспоминать господаря Стефана Великого – говорят о «золотой эпохе» в истории Молдавии, о битвах, которые он вел, о твердой руке, которой управлял страной – но на первом месте у Стефана был Бог, Иисус Христос. Это был глубоко верующий человек, в триаде его служения – служить Богу, служить стране, служить народу – на первом месте стоял Бог. Отсюда и то большое число монастырей и храмов, которые он заложил. Это из-за верности Стефана Великого Христу мы почитаем его как святого благоверного воеводу – Sfântul Binecredinciosul Voevod Ștefan cel Mare.
В средневековой Молдове Церковь органично переплеталась с государственными делами. Если тот или иной господарь отлучался из стольного града – на войну или с мирной политической миссией – как правило, он оставлял вместо себя митрополита. Таковой длительное время была молдавская политическая традиция. С рядом оговорок можно говорить о существовании в Молдавском княжестве так называемой православной симфонии между государством и Церковью. Так было до наступления эпохи фанариотов.
При том, что далеко не при всех молдавских господарях можно было говорить о социально-экономическом процветании. Имущественное положение простого народа, а в основном это были крестьяне, во все времена было тяжелым. Но спасала вера. Каждый христианин знал: какие бы испытания не доводилось нести в этой временной жизни, ты верь и старайся соблюдать Божии заповеди – и в будущей вечной жизни тебя ждет спасение.
Кстати, даже при Стефане Великом княжество не было полностью суверенным, у молдаван существовали договорные отношения вассалитета с венграми. Митрополия Молдовы была в канонической юрисдикции Константинопольского Патриархата.
Но во все времена традиция оставалась православной. В том числе потому, что даже вопреки внешней вассальной зависимости – от той же Османской империи – сохранялся внутренний суверенитет. Страной правил православный суверен, православный монарх.
2.Разрыв с традицией всегда болезненно переживается любым народом. Говоря о молдавской традиции, отметим, что такой разрыв у той части народа, который проживал на территории запрутской Молдовы, случился во второй половине XIX века.
После объединения в 1859 году Молдавии с Валахией и образования государства Румыния начался процесс формирования румынской нации. (Отметим, что официальная румынская историография утверждает, что румыны существовали едва ли не с первых веков после Рождества Христова, просто в силу ряда причин не были объединены, веками жили в разных княжествах; именно такая версия соответствует идеологии румынизма). Однако жители исторической Молдовы веками считали себя молдаванами.
Понятия этноса тогда не существовало, но осознание себя на уровне самоназвания – мы молдаване – было. Это самоназвание тоже передавалось из поколения в поколение, т.е. тоже было частью молдавской традиции.
И если, во-первых, мы говорили о молдавской традиции как православной, то, во-вторых, у нее всегда был и остается, как сказали бы сейчас, этнокультурный аспект.
И когда запрутским молдаванам после образования румынского государства стали внушать, что они должны считать себя румынами, этот процесс протекал очень и очень негладко. Случилось даже Ясское восстание, о чем подробно написал в своей книге «Молдавское движение до и после образования Румынии (1821- 1866 гг.)» известный российский историк, наш земляк Владислав Гросул.
К тому же, параллельно с румынизацией, за Прутом был запущен и процесс латинизации. Самый показательный пример: в Молдавском княжестве на протяжении веков использовалась кириллическая письменность – в делопроизводстве при господарской канцелярии, в летописях. Т.е. кириллица тоже была частью молдавской традиции. И когда в ХIX веке кириллический алфавит был заменен на латинский, это также ознаменовало один из пунктов разрыва с традицией.
Идеи латинизации, отказа от молдавской традиции касались не только алфавита и навязывались в русле расширения на молодое румынское государство влияния Западной Европы. В 1860-1870 годы обсуждался даже вопрос об отказе от православной веры и переходе в католичество – якобы таким образом румынам удастся быстрее интегрироваться в западную цивилизацию. Одним из адептов перехода в католичество был Михаил Когэлничану – в 1863-1865 годах глава румынского правительства, сегодня его имя носит одна из Кишиневских улиц.
3.Иначе сложилась историческая судьба молдаван Бессарабии. Сегодня идеологи румынизма любят муссировать тему разделения в 1812 году, после заключения Бухарестского договора, молдавского народа на две части, представляя это как трагедию. Но правомерна ли сама постановка вопроса? Можно ли говорить о «народном единстве» в период столетнего, начиная с 1711 года, правления фанариотов? Это не более, чем вырванная из исторического контекста спекуляция.
Максимум, о чем допустимо рассуждать в данном случае – после того, как река Прут стала границей между Российской и Османской империями, – это о возможных проблемах в общении между людьми, связанными родственными связями, которые проживали в селах (часто с одинаковыми названиями – например, Костулень, Скулень) по обе стороны новой границы. И то – рассуждать лишь в гипотетической плоскости, поскольку на протяжение всего XIX-го века, даже после создания румынского государства, перемещение людей через границу по Пруту не сопровождалось теми сложностями, которые возникли в 40-е годы века ХХ-го.
Как бы то ни было, переход в 1812 году бессарабских молдаван под владычество русского царя не нарушил традиционного молдавского уклада жизни. Много позже это признавали даже отдельные румынские политики, достаточно почитать книгу того же Онисифора Гибу „De la Basarabia rusească la Basarabia românească” («От Бессарабии русской к Бессарабии румынской»).
В 1813 году решением Священного Правительственного Синода Русской Православной Церкви была учреждена Кишиневская и Хотинская епархия, первым ее правящим архиереем стал митрополит Гавриил (Бэнулеску-Бодони). Ныне он причислен к лику святых, мы почитаем митрополита Гавриила как святителя, его мощи покоятся в Кэприянском монастыре. Именно с 1813 года ведет свою историю и нынешняя Православная Церковь Молдовы, отметившая в 2013 году 200-летие.
На протяжении столетнего нахождения бессарабских молдаван в составе Российской империи были разные периоды – когда полегче, когда потяжелей, – но разрыва с традицией не произошло. (Еще одна из нынешних спекуляций на историческую тему – разговоры о политике русификации; спрашивается: зачем было царским чиновникам русифицировать молдавских крестьян, которые составляли большинство молдавского населения? Вопрос риторический).
С приходом в 1918 году румын, поначалу на молдавскую традицию никто особо не покушался. Первая попытка разрушить традицию произошла после 1924 года, когда по инициативе румынского патриарха Мирона (Кристи) Румынская Церковь перешла на григорианский календарь. Даже в самом румынском королевстве введение нового календаря вызвало разделение и протесты среди верующих и священства. А что касается Бессарабии, здесь смена календаря молдаванами откровенно саботировалась, службы продолжали проводится по юлианскому календарю.
В календарном вопросе молдавская традиция оказалась сильнее попыток власти ее изменить.
И сегодня абсолютное большинство молдаван (русских, гагаузов, болгар, украинцев) празднует Рождество Христово 7 января.
4.Следующий этап – 1940-е годы, приход советской власти. В современных учебниках по истории румын этот период окрашен исключительно в черных, мрачных тонах – репрессии, депортации. Всё по общей для бывших союзных республик англосаксонской методичке. Нет смысла спорить по деталям, отмечу лишь, что даже в этом вопросе нынешние «историки румын» не открывают ничего нового – политика репрессий и депортаций была осуждена самим советским государством.
Нас интересует другое – какие изменения произошли в этот период с молдавской традицией?
4.1. Произошло восстановление традиции молдавской государственности. Это была государственность другого типа и другой формации (прервалась как феодальная монархия, восстановилась как социалистическая республика), долгое время эта государственность воспринималась молдаванами отчужденно, даже с появлением руководящих национальных кадров. Но важно подчеркнуть: без 2 августа 1940, когда была учреждена Молдавская ССР, не стало бы возможным 27 августа 1990 – не возникла бы независимая Республика Молдова, международно-признанная в границах именно советской Молдавии.
4.2. Открылись социальные лифты, благодаря которым молдаване перестали быть преимущественно сельским населением. Началось переселение в города, стали появляться молдавские специалисты в различных областях. Ранее молдавская традиция опиралась на сельский уклад жизни – с переездом в города традиционный уклад менялся.
4.3. Появление колхозов (к которым поначалу у молдаван тоже было настороженное отношение) позволило сохранить села как традиционную среду обитания и воспроизводства молдавского этноса; на протяжении многих веков молдаване жили в селах – это важно подчеркнуть именно сегодня, когда исчезновение сел ставит под угрозу существование нас как этнической общности.
4.4. Отдельно следует сказать о влиянии на молдавскую традицию коммунистической идеологии. Известно, что она ставила на первый план коллективизм – права личности были на втором плане. Вспомним тезис: сначала общественное, потом личное.
Из традиционной христианской морали был позаимствован целый ряд ценностей, но при этом была выхолощена вера в Бога.
Взять тот же моральный кодекс строителя коммунизма:
= «Кто не работает, тот не ест» – переформулированная цитата из апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3:10).
= «Товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного» – вспоминаем слова Иисуса Христа из Евангелия от Иоанна (15:13): «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».
= «Человек человеку друг, товарищ и брат» – переиначенный христианский постулат, согласно которому все люди – братья по общему Отцу небесному и по особенностям своей природы.
= «Честность и правдивость» – девятая Божия заповедь, данная Моисею: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего».
= «Простота и скромность в общественной и личной жизни» – в основе христианский аскетизм как путь по обретению добродетелей.
= «Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей» – вспоминаем православное учение о семье как малой Церкви.
= «Непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству» – имеем перечень ряда человеческих грехов, но в отличие от коммунистическое идеологии, направленной на осуждение их в других, христианство воспитывает непримиримость к ним в себе самом, в каждом из нас.
= Наконец, «дружба и братство народов, нетерпимость к национальной неприязни» – и вновь процитируем апостола Павла: «Нет в нем ни Иудея, ни Эллина… но все и во всех Христос» (Гал. 3:28).
4.5. Именно в этом пункте – в борьбе против веры в Иисуса Христа – и произошел в ХХ веке разрыв внутри молдавской традиции.
Новые власти взяли курс на решительный отказ от наследия прошлого, объявив, что разрушат до основания старый мир и построят на его обломках новый. Православная вера, испокон веков определявшая бытие молдавского народа, воспитавшая в нем лучшие нравственные качества, была отвергнута – как была отвергнута и всякая религиозность.
В советской Молдавии – как до этого и повсюду в СССР – начались гонения на Церковь и верующих, репрессии в отношении священнослужителей – таковы печальные плоды деятельности тогдашней власти. Что получилось в итоге – мы знаем. «Не может устоять дом, построенный на песке», говорит нам Евангелие от Матфея (7:26-27). СССР – при всей его военно-политической силе и мощной идеологической пропаганде – оказался недостаточно прочным сооружением.
Все мы помним то время – 1991 год, – из которого нужно вынести правильный урок: если разрушить духовный фундамент жизни народа, то происходит катастрофа. В первую очередь – в сердцах людей, где, по выражению Достоевского, и ведется главная битва добра со злом, где дьявол с Богом борется.
(Завершая разговор о советском периоде, опущу одну позитивную перемену в молдавской традиции, о которой скажу позднее, в выводах).
5.Период независимости. 1991 принято считать не только годом появлением на политической карте мира нового независимого государства Республика Молдова, но и годом начала религиозного возрождения. Стали открываться закрытые ранее храмы и монастыри, начали возводиться новые церкви. Люди разных возрастов потянулись к вере, то есть можно говорить о возрождении молдавской традиции именно как православной. Внешне это выглядело именно так.
Кишиневский кафедральный собор после сноса колокольни (фото слева, 1966 год) и после ее восстановления
Но одновременно с этим начались и процессы, которые постепенно стали оказывать на молдавскую традицию разрушающее влияние.
5.1. Переход от коммунизма в его версии так называемого развитого социализма к либеральной демократии, где на первый план выдвигался индивидуализм – индивидуальные права и свободны человека, привел к отказу от коллективизма как принципа организации социальной жизни. Между тем в нашу традицию этот принцип веками был органично вплетен в форме общины: село как община – церковный приход как община (в сельской среде это вообще было одно и то же). Именно внутри общины решались важные для всех вопросы, выносились вердикты, оказывалась помощь нуждающимся, действовала взаимовыручка.
Советская власть, пусть и в своих целях, искусственно поддерживала коллективизм – но в 1990-е годы всё рухнуло. И уже 35 лет даже на церковных приходах – за очень редким исключением – до сих пор не удается возродить общинную жизнь. Этот элемент молдавской традиции оказался утраченным – и один Бог знает, удастся ли его когда-либо вновь обрести.
Одновременно из общественной жизни исчезло понятие морали. И понятно почему – мораль может быть только коллективной, не бывает индивидуальной морали. Когда каждый живет «своей моралью» – это уже не мораль.
5.2. Следующей разрушительной для молдавской традиции тенденцией стало некритичное – без опоры на традицию – заимствование западного образа жизни.
Здесь подчеркну такой момент: поскольку именно традиция выявляет специфические черты, отличающие один народ от другого, постольку на разрушение традиции направлены усилия поборников глобализации в ее либерально-демократической версии. Цель понятна: свести человечество к единой безликой и легко манипулируемой биологической массе с единственной способностью – потреблять. Отказаться от цивилизации духа в пользу цивилизации брюха.
Три с половиной десятилетия назад, практически одновременно с обретением государственной независимости, которая упала на нас с неба (молдаван в числе ликвидаторов СССР в декабре 1991 года в Беловежской пуще не было) в воронку глобализации была втянута и Республика Молдова. Понятно, что маленькая страна со слабыми государственными институтами попросту на могла сопротивляться.
Коммунистическая система уже не работала, новый путь прокладывался по лекалам западной «демократии», о которой никто у нас ничего толком не знал. Абсолютному большинству жителей стран бывшего социалистического лагеря на рубеже 1980-1990-х годов западный мир казался неким подобием рая на земле. А поскольку иллюзия коммунистического «рая» рухнула, постольку в наше безбожное сознание легко внедрились мечты о новом капиталистическом «земном рае».
Сегодня любой трезвомыслящий житель Молдовы видит: желанного развития не произошло. Наоборот, наблюдая за деградацией общества, люди старших поколений с ностальгией вспоминают советскую Молдавию, ее промышленность, сельское хозяйство, медицину, образование, ее работающие города и села, в которых кипела жизнь. А молодежь, которой вспоминать нечего, в большинстве своем мечтает покинуть родину и уехать за рубеж.
Люди интуитивно ощущают искаженность жизни, которой живут, но очень немногие задумываются: а где же и в чем была совершена ошибка? Почему, получив в свои руки государство, обретя социальную свободу и право самим выбирать себе власть, – к тому же получив в наследство от Молдавской ССР солидный экономический, культурный и научный потенциал, – мы не сумели всем этим правильно распорядиться? Как случилось, что, стремясь попасть в очередной иллюзорный «рай», мы живем сегодня в реальности, вызывающей мысли об аде?
У Михаила Булгакова в «Собачьем сердце» профессор Преображенский точно заметил: «Разруха начинается в головах». В наших головах разруха началась одновременно с обретением независимости. Когда мы, даже не попытавшись обратиться к собственной истории, опереться на свою молдавскую традицию, принялись лихорадочно заимствовать западный образ жизни. О котором, повторяю, ничего не знали.
Мы не стали ни во что вникать. Кинулись слепо копировать, обезьянничать, механически переносить на молдавскую почву все подряд, что успевали подсмотреть за время непродолжительных выездов в западные страны, на разного рода «обучающие стажировки», которые на самом деле никого ничему не научили.
А тут подоспели и многочисленные западные эксперты со своими советами, к которым у нас тоже отсутствовало критическое отношение. И пошло-поехало…
Не удивительно, что почти ничего из западного образа жизни и хозяйствования у нас не привилось, а логическим следствием такого бездумного подхода стала деградация Молдовы.
5.3. Еще одним серьезным вызовом для молдавской традиции стал церковный раскол. Его инициировала в 1992 году Румыния – румынский политический класс, румынское государство, – используя в качестве инструментов, с одной стороны, Румынский Патриархат, и, с другой стороны, молдавских клириков, изменивших священнической присяге, представителей молдавской политической и околополитической среды (лидеров общественного мнения, средства массовой информации).
Много об этой проблеме говорить не буду, подробно описал ее в своей брошюре «Незалеченная рана», подчеркну лишь следующее: раскол в форме псевдорелигиозной организации «Бессарабская митрополия» не является только внутрицерковной проблемой, не ограничен рамками церковных канонов. Для Молдовы это и серьезная социальная проблема, и – в конечном счете – политико-государственная проблема – поскольку затрагивает и аспект сохранения молдавской государственности.
Румынскому политическому классу организация «Бессарабская митрополия» нужна для проведения политики румынизации и унионизма – присоединения Молдовы к Румынии – еще и по церковной линии.
Почему это удар и по молдавской традиции? Случаи заманить в раскол верующих – примеры сел Гринэуць (Рышканский район), Деренеу (Каларашский район), недавний в селе Джямэна (Ново-Аненский район) – свидетельствуют: молдаване отказываются уходить к раскольникам не потому, что там нарушены каноны, и не потому, что там не-Церковь (а любой раскол по своей сути – анти-Церковь), а потому что не хотят идти в Румынскую церковь. Говорят: у нас есть наша Молдавская церковь – в нее ходили наши предки – в нее будем ходить и мы. Ничего не имеем против румын – но так у нас сложилось, такова наша традиция.
На этом хочу завершить изложение темы молдавской традиции. Разумеется, у нее есть и другие аспекты, в рамках одного разговора тема не может быть исчерпана.
Подведу некоторые выводы:
Вывод 1: И коммунистическая, и либеральная идеологии оказались враждебны молдавской традиции. Но по-разному. Если первая, проводя политику государственного атеизма, не скрывала своего враждебного отношения к христианству (верующие знали: «Советская власть против нас»), то вторая действует коварно: маскируется под принципы «свободного выбора», «свободы вероисповедания», но при этом действует разрушительно – внедряет гендерную идеологию, навязывает пропаганду ЛГБТ, в том числе в школах, заставляет проводить гей-парады под видом «защиты прав меньшинств».
В итоге сегодня под прикрытием так называемой европейской интеграции (на самом деле еще одного мифа – того, чего в действительности не существует) в Молдове проводится откровенно антихристианская политика.
Вывод 2: Традиция не есть нечто застывшее, она видоизменяется во времени. Традиция развивается. Главное – сохранить основу, а основа молдавской традиции – Православие.
Вывод 3: Говоря о советском периоде, я упомянул о позитивном элементе, который вошел в молдавскую традицию, стал ее частью, о традиционном элементе, который необходимо сберечь. Таким элементом стало молдавско-русское двуязычие.
Ошибкой было исключение в начале 1990-х из программы молдавских школ изучения русского языка и русской литературы. Сами (те, кто исключил) изучали, а своих детей и внуков этого лишили. По сути, культурно обокрали, лишили доступа к богатству русской культуры.
И ведь не удалось искоренить русский язык, новые поколения молдаван все равно им владеют – но не умеют писать, читают с трудом.
Отличие молдаван от румын еще и в том, что мы – двуязычны, тогда как наши запрутские братья – моноязычны.
Вывод 4: Молдаванам необходимо сохранить открытость по отношению к двум мирам – и открытость к миру румынскому (у нас общее культурное наследие – ни в коем случае нельзя повторить ошибку советских идеологов, когда классиков литературы, музыки, изобразительного искусства, то есть участников единого исторического художественного процесса, делили на молдавских и румынских).
И – вопреки политике нынешних властей – сохранять открытость к русскому миру. Понимая его не только как мир русской культуры, русского языка и литературы, но и как мир нашей исторической общности.
Завершить лекцию хочу следующим.
Людям свойственно ошибаться. Иногда за ошибки мы платим дорогую цену.
У многих есть понимание, что надо остановить движение Молдовы по наклонной вниз. Но для этого – так во всяком случае поступают люди ответственные – надо для начала провести работу над ошибками. Которых за 35 лет было совершено немало!
И, может быть, именно сейчас, когда у власти в Молдове оказались люди без какого-либо опыта управления, с незрелым, во многом инфантильным сознанием, когда Молдова фактически находится в геополитической оккупации – в отличие от эпохи Стефана Великого у нас сейчас нет внутреннего суверенитета, партия госпожи Майи Санду по своей сути является местным филиалом глобалистов – быть может, именно сейчас настала пора вдумчиво и спокойно оценить пройденный за три с половиной десятилетия путь, чтобы ответить на вопросы:
= Как остановить наше сползание в пропасть?
= Где обрести ту точку опоры, которая поможет нам начать обустраивать Молдову на здоровых основаниях, способных давать добрые плоды?
Скажу как христианин: главной ошибкой нового времени, ошибкой периода государственной независимости Республики Молдова является продолжение нашей старой ошибки – поиск рая на земле вне Бога.
Получив в начале 1990-х возможность открыто и свободно вернуться к молдавской традиции, повернуться лицом к Богу, войти в Церковь и зажить её жизнью, лишь очень немногие (по разным оценкам, от 5 до 7-8 %), такой возможностью воспользовались. Прочие же из нас – и в первую очередь представители политического класса, причем всех поколений – ринулись встраиваться в новый (а, по сути, старый) атеистический так называемый «цивилизованный» мир.
И что? Многие обрели в нём своё счастье? И можно ли назвать это счастьем? Ответ тут может быть только один: никакой рай вне Бога – ни коммунистический, ни либеральный – невозможен. Рай – он только у Бога.
А у нас – у людей – есть выбор. Ведь Господь создал нас людьми свободными, в том числе свободными выбирать – быть нам с Ним или без Него?
За веру бессмысленно агитировать, Церковь не нуждается в пропаганде. Сказанное – это призыв задуматься над причинами наших неудач, точнее даже над первопричиной. Призыв остановить разруху в душах и в головах. И начать думать. А спокойное и непредвзятое размышление неизбежно приведет нас к выводу, что первопричиной стал отказ от традиции.
Наши предки, жившие в исторической Молдове – части мировой православной цивилизации, – из поколения в поколение руководствовались одним и тем же императивом – быть с Христом. И с Божией помощью решали проблемы и преодолевали вызовы, которые выдвигала жизнь.
А вызовы эти часто были серьезными и опасными, для их преодоления требовалось идти на подвиг. Сегодня мы с гордостью говорим об этом как о части нашей истории. Но мало кто осознаёт, что прошлое, которым мы гордимся, что подвиги наших предков опирались на искреннюю веру в Иисуса Христа и на верность учению Его Церкви.
Молдаванам надо попытаться вернуться туда, откуда мы были вырваны историческими катаклизмами и революционными ломками привычной жизни: в начале XX века –социалистической революцией, а в начале XXI века – революцией либеральной.
Вернуться в лоно родной православной цивилизации. В лоно молдавской традиции.