В Тирасполе прошел седьмой съезд депутатов всех уровней Приднестровья. Такие мероприятия принято проводить по наиболее важным вопросам внутренней и внешней политики непризнанного региона. Со времени проведения предыдущего, шестого, съезда прошло 18 лет. Если столько времени не проводили, а тут решили провести, значит, должно было произойти что-то действительно важное, раз это потребовало созыва форума высшей легитимности.
Но если почитать декларацию и резолюцию съезда, то в них нет ничего такого, что не могли бы заявить Верховный совет или глава Приднестровья. Видимо, тут была больше важна форма, чем содержание. Заседание местного парламента, что бы он там ни заявлял – это рутинное мероприятие, а решения съезда депутатов всех уровней – пиар-акция, на которую обратила внимание и международная пресса.
Великолепная семерка
Подобные съезды в Приднестровье принято называть судьбоносными. На каждом из них принимались важные практические решения, которые реально влияли на происходящее в регионе. Результатом первых двух съездов в 1990 году стало отделение Приднестровья от Молдовы и провозглашение независимости региона. На третьем съезде в 1991 году были сформированы органы местной власти, собственная бюджетная и банковская система. На четвертом и пятом съездах в 1991 и 1995 годах была разработана и вынесена на референдум конституция Приднестровья. Затем последовал 11-летний перерыв, и на шестом съезде в 2006 году было решено провести референдум о вхождении Приднестровья в состав Российской Федерации.
На седьмом съезде каких-то реальных действий, которые могли бы резко изменить существующий статус-кво, предпринято не было. Накануне было много спекуляций о том, что депутаты Приднестровье попросят Россию взять его в свой состав, но все это так и осталось спекуляциями.
Заявив, что Молдова усиливает торгово-экономическую блокаду Приднестровья, торпедирует переговорный процесс и разрушает механизм миротворческой операции, съезд постановил направить обращения в адрес Федерального Собрания Российской Федерации, Организации Объединенных Наций, всех участников международного переговорного формата «5+2», Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, Межпарламентской Ассамблеи государств – участников Содружества независимых государств, Европейского парламента и Международного комитета Красного Креста.
Для полноты картины можно было бы еще направить обращения к Конгрессу США и Всекитайскому собранию народных представителей, но решили ограничиться семью адресатами.
Никто не хотел нагнетать
Реакцией Кишинева на тираспольский съезд стало отсутствие реакции. Представители Молдовы назвали происшедшее пропагандистской акцией, на которую не стоит обращать внимания.
В результате все осталось так, как было. Кишинев, которому нечего предложить Тирасполю, продолжает имитировать деятельность по урегулированию приднестровского конфликта. Тирасполь, который и не хочет ничего предлагать Кишиневу, продолжает изображать борьбу за независимость.
Проблема остается замороженной. Стороны как бы замерли в стойке, не предпринимают никаких резких движений и перекладывают ответственность за тупик и напряженность друг на друга.
Все ждут конца всеобщей неопределенности, а до тех пор стараются просто выживать. Главный смысл прошедшего съезда как раз в этом – в выживании в крайне непростых условиях, в том, чтобы добиться для этого помощи от внешних игроков, прежде всего, России, но также и Европейского Союза с ОБСЕ.
Происходящее, среди прочего, показывает, что отношения между Кишиневом и Тирасполем сильно измельчали. Если раньше стороны обсуждали серьезные разногласия, вели переговоры при участии международных посредников, подписывали какие-то документы, то сейчас вместо всего этого имеет место какое-то мелкое препирательство, как между Паниковским и Балагановым.
В то же время, такой результат съезда, на котором не прозвучало каких-то громких политических требований, стал облегчением для всех. Приднестровье показало, что оно существует, остальные подтвердили, что их мнение Тирасполя не интересует. Все довольны.
У Приднестровья, зажатого с одной стороны Украиной, воюющей с Россией, а с другой стороны Молдовой, которая поддерживает Украину, и сама подпирается ЕС и НАТО, поле для маневра очень узкое. Тирасполю не нужны провокации и разморозка конфликта. Власти региона озабочены, в первую очередь, торговлей, бюджетом и социальной сферой.
Молдове тоже не нужно военное обострение, которое неизвестно к чему может привести –в самом плохом варианте, и к окончательной утрате Приднестровья, и к развалу самого Молдавского государства, включая присоединение Бессарабии к Румынии.
Киеву «второй фронт» в приднестровском «тылу» тоже ни к чему. Судя по сообщениям прессы, Украина успешно продвигает свои интересы в Приднестровье, в частности, обеспечивает через регион железнодорожный транзит своих грузов.
России, пока она сосредоточена на Донбассе, также не нужен новый очаг напряженности вокруг Приднестровья. Хотя российские политики, военные и эксперты периодически повторяют, что Одесса должна войти в состав России, и что должен быть проложен сухопутный коридор до Днестра, пока это только слова.
Для Запада разморозка приднестровского конфликта означала бы, что конфликт с Россией подошел непосредственно к границе ЕС и НАТО, а идти на лобовое столкновение с Россией на Западе не хотят. Поэтому статус-кво устраивает и эту сторону.
В результате, Приднестровье по-прежнему остается «серой зоной», удобной в том числе для бизнесменов и аферистов из самых разных юрисдикций. Может, это и есть главный мотив, по которому все соглашаются ничего здесь не менять.
Заморожен не только конфликт, но и сами его участники
После 33 лет «урегулирования» и семи депутатских съездов замороженными оказались не только сам конфликт, но и его участники.
И Молдова в целом, и Приднестровье всегда были зависимы от внешних партнеров и покровителей. Ни Кишинев, ни Тирасполь никогда не были по-настоящему самостоятельными и находились на содержании у внешних спонсоров. Хаос, который царит во всем мире, подрывает такую модель иждивенческого существования.
Первой миной замедленного действия под привычное, по принципу «утро вечера мудренее», существование как Молдовы, так и Приднестровья стала подмена государственной системы на обоих берегах Днестра олигархическими режимами. На правом берегу на смену олигархам пришли инфантильные либералы, которые вообще не понимают, что такое государство, и как оно должно работать. Приднестровье пока продолжают называть «Республика Шериф».
Затем через пандемию ковида людей заставили сидеть по своим домам и даже в магазин ходить по пропуску. Нормой стала модель «хуторской жизни» с ее местечковыми проблемами и психологией «не суйтесь никуда больше». Ресурсы внешних партнеров тоже сократились, налаженные логистические цепочки и торгово-экономические схемы обрывались. Стоять с протянутой рукой уже не так выгодно – в силу объективных обстоятельств подавать стали меньше.
Третьим ударом по прежнему, более или менее комфортному существованию, стала война. В условиях, когда конфронтация между Западом и Россией приняла глобальный характер, на Европу опустился новый «железный занавес», идет «холодная война 2.0», которая рискует перерасти в третью мировую, – в таких условиях до маленьких государств вроде Молдовы, а тем более, до еще меньших, отколовшихся от них регионов, никому нет дела.
«Цивилизованный мир», как сам себя называет Запад, включающий примерно четверть всех государств Земли и восьмую часть ее населения, сам «заморозился» в ожидании результатов выборов в США. До тех пор, пока не прояснится ситуация у главного «гегемона», даже новая Европейская комиссия, сформированная по итогам выборов в новый Европейский парламент, ничего решать не будет. Все будут ждать, в какой степени глобальная политика США претерпит изменения после выборов.
С другой стороны, все будут ждать, чем закончится вооруженный конфликт на территории Украины, у которого есть два измерения – глобального противостояния России и Запада и столкновения России и Украины как составной части конфронтации высшего уровня.
В этой войне от Молдовы, а тем более от приднестровского анклава, ничего не зависит. В Тирасполе могут проводить съезды, в Кишиневе делать вид, что их не замечают, но и тем, и другим все равно приходится ждать конца всеобщей неопределенности. Дождутся ли?
Дмитрий Чубашенко