Исполнилось 70 лет Венгерской революции. События 1956 года закончились поражением антисоветского сопротивления. Танки стояли в Будапеште, на улицах венгерских городов лилась кровь, погибли тысячи невинных.
Люди требовали немедленного вывода советских войск и отстранения от власти коммунистов. Беспорядки вспыхнули по всей стране. Кровь лилась со всех сторон. Не было ни правых, ни виноватых. Коммунисты безжалостно расправлялись со сторонниками перемен. Противники коммунизма линчевали «сталинистов» и «ленинистов» и разрубали их на части.
Немалыми усилиями советской армии удалось подавить сопротивление.
Ужас 1950-х остался далеко позади. Но венгры чтут своих героев. И помнят тех, кто решился выступить в поддержку Венгерской революции в СССР. Среди них – Борис Тихонович Мариан, который за публичную поддержку Венгерской революции поплатился тюрьмой.
В четверг, 15 октября 2026 года, в Национальной библиотеке Республики Молдова вспоминали те кровавые события в Будапеште. Здесь состоялось мероприятие: «Эхо венгерской осени 1956 года: судьба поэта». Встречу организовало посольство Венгрии в Кишиневе, на ней присутствовал Чрезвычайный и Полномочный посол Венгрии в Молдове Шандор Сабо. Среди гостей было много известных людей: писатели, журналисты, работники культуры, историки.
Борису Тихоновичу недавно исполнилось 92 года. Но те события он помнит хорошо. И признается: «Каждый год конец октября вселяет в меня некоторое смешанные чувства тревоги и радости, а мысли, подобно запоздавшим с отлетом журавлям, устремляются в град моей юности – пасмурный осенний Киев 1956 года. Здесь и тогда началась моя диссидентская одиссея, разделившая мою жизнь на два непохожих и неравных этапа – до и после того…
Развенчание культа личности Сталина Хрущевым на действительно историческом ХХ-ом съезде КПСС в феврале 1956 года произвело на нас, тогдашних студентов, да и на всю советскую студенческую молодежь впечатление вселенской грозы после страшной засухи. Именно хрущевский доклад подвигнул меня и моих товарищей на критическую переоценку официальной партийной идеологии, послужив стартовым выстрелом к так называемой антисоветской агитации и пропаганде, за которую многих из нас ожидали суд, тюрьма, Гулаг (лично мне досталась «пайка» весом в 5 лет строгого лагерного режима).
Перед тем, однако, в стране вчерашней беспощадной сталинской диктатуры бурно протекала общественная жизнь, у людей дух захватывало от наступившей свободы слова. Как раз в те дни студенты-журналисты Киевского университета выпустили невиданную стенгазету «Линотип», полную смелых ниспровергательных материалов, в том числе о горячих венгерских событиях, и за два дня ставшую знаменитой на весь Киев. Она имела вид узкой дорожки из плотной бумаги шириной сантиметров в 70, длинной не менее 10 метров и была расклеена во всю длину внутренней стены левого крыла первого этажа исторически знаменитого красного здания по улице Володимирской. Кроме студентов, читать её приходили, выстраиваясь в очередь, толпы любопытных горожан. Читка вслух, комментарии в одесском стиле, постоянные взрывы смеха превращали газету в громкое антисоветское действо. Правда, на второй день газеты уже не было на стене – критики в штатском, как в то время мы называли чекистов-кагэбистов, сняли идейную колючку втихаря, посереди ночи…
Дело в том, что вскоре после своего безумно смелого выступления на ХХ-ом партсъезде и ряда половинчатых реформ по ликвидации сталинского наследия в теории и на практике, Хрущев резко затормозил локомотив советской перестройки и дал задний ход, едва не пустив под откос весь поезд, то есть СССР. Потому что сам испугался им же вызванной антисоветской лавины в стране и во всем социалистическом лагере.
Больше всего устрашила его Венгерская революция (по-советски говоря, конечно же – контрреволюция), вспыхнувшая в Будапеште 23 октября 1956 года от искр студенческой демонстрации и беспощадно подавленная советскими войсками. Вскоре первый перестройщик, а но по сути своей – натуральный сталинец отдает КГБ классическое распоряжение в царско-российском духе: хватать и не пущать! Оно стало сигналом к новому этапу политических репрессий в СССР, хотя и не в сталинских масштабах, конечно. Новые жертвы – не менее ста тысяч студентов, рабочей молодежи, солдат и офицеров, творческой интеллигенции, которых позже окрестили диссидентами. Тем-то и закончилась знаменитая хрущевская оттепель и наступили хрущевские же заморозки.
Однако тогда же в стране Советов и зародилось массовое, более-менее осознанное антисоветское движение, и справедливо будет признать, что толчком к этому явлению послужила Венгерская революция. Уже через три дня после ее подавления советскими войсками на традиционных шествиях трудящихся 7 ноября в Ленинграде, Москве, Киеве, Риге, Львове, Горьком и других городах среди демонстрантов появились небольшие группы молодежи с транспарантами: «Руки прочь от Венгрии!». Общественный резонанс от таких поступков равнялся эффекту взорванной бомбы. Это означало, что советские люди преодолели исторический страх перед репрессиями, на котором и держалась так долго советская власть.
Тем временем руководители венгерской революции во главе с Имре Надь и сотни активистов были расстреляны, десятки тысяч рядовых участников получили тюремные сроки, не менее миллиона венгров бежали заграницу.
То, что некогда говорил Ленин о русских декабристах, можно сказать и об отважных венграх: они не выиграли битву, но их дело не пропало – свидетели и действующие лица Венгерской трагедии разбудили от политической спячки Западную Европу, Америку и другие континенты, обнажив диктаторскую сущность советского строя. И маленькая Венгрия предстала перед миром в образе библейского Давида, а Советский Союз – в образе великана Голиафа. Правда, в 1956 году он победил Давида, но проиграл нравственно, а спустя 35 лет развалился от собственной тяжести и несправедливости. Потому-то я убежден, что именно Венгерская Революция была началом конца СССР и всей тоталитарно-социалистической системы…»
* * * * *
Его арестовали 12 января 1957 года, Борис Мариан учился на четвертом курсе факультета журналистики Киевского университета. Молодого человека осудили по обвинению в антисоветской агитации и пропаганде, изготовлении антисоветской литературы. Это была расплата за публичную поддержку Венгерской революции. А еще за разработку и обнародование программы-минимум по перестройке советской политической системы. В итоге Бориса Мариана загнали в Мордовию, в Дубравлаг.
Спустя пять лет, слава Богу, его зигзагообразная, как он сам говорит, судьба сделала поворот к лучшему: он вышел на свободу и летом 1962 года Борис Мариан вернулся на родину. В 1967 году окончил Литинститут имени Горького. Стал известным журналистом и поэтом.
На мой вопрос, как ему удалось выжить тогда, в лагерном аду, Борис Тихонович сказал просто: «Без Бога ни до порога!». И это правда: человек бессилен без помощи Господа даже в самых простых, повседневных делах. Без Него жизнь невозможна! Бог близко. Он рядом. Это Он помог выжить 23-летнему студенту Борису Мариану в тюрьме, а потом в лагере.
А на вопрос, случались ли в вашей жизни чудеса Мариан сказал: «Моя жизнь полна чудес. Как христианин, я считаю это божественной поддержкой. Она проявляется через замечательных людей, которые помогали мне на разных этапах моей жизни. Например, когда в 1963 году перестраховщики выгнали меня из «Молодежки», и я оказался безработным на улице, главный редактор еженедельника «Култура Молдовей» поэт и фронтовик Петря Крученюк взял меня к себе литработником.
Еще большее участие в моей литературной судьбе принял Кирилл Ковальджи – потом уже крупный московский писатель, наш соотечественник. Он помог мне поступить в Литературный институт в Москве. А вот по части творческой учебы мне там не повезло: меня определили в семинар Александра Жарова, тоже в прошлом известного поэта – современника Маяковского и Есенина. Он меня люто возненавидел, постоянно доносил в ректорат о моих с ним конфликтах, называя меня «антисоветской змеей» и требуя моего изгнания из института. Представляю, что он писал в ЧК на Маяковского и, тем более, на Есенина в 20-е годы! А настоящими моими наставниками в Литинституте были Евгений Винокуров и Илья Сельвинский – поэты самой высокой пробы своего времени, которые не лезли в политику и никого не подсиживали. Кстати, Сельвинский прошел военным корреспондентом войну, а за цикл антифашистских произведений он был объявлен «личным врагом Геббельса»! Такие легендарные авторы! Живое общение с ними дало мне намного больше, нежели занятия в «жаровском» семинаре».
Наша справка: Борис Мариан – известный в Молдове и за её пределами публицист, поэт, переводчик, общественный деятель. Автор стихотворных сборников на русском, молдавском, украинском и венгерском языках. Более 50 лет Борис Мариан проработал в молдавской печати: пройдя путь от корреспондента различных газет и журналов до главреда правительственной газеты «Независимая Молдова», гендиректора информационного агентства «Молдпресс», главреда журнала «Молдова».
Лора Веверица