25 июня исполняется 180 лет со дня рождения Карла Александровича Шмидта – нашего выдающегося земляка, более четверти века (1877-1903) занимавшего должность городского головы Кишинева. По случаю этой даты мы публикуем статью исследователя истории культуры Бессарабии Ольги Гарусовой, посвященную видению Карлом Шмидтом направлений, по которым должен был развиваться наш город.
Историко-культурный «ландшафт» любого города содержит духовные и материальные знаки, в которых зашифрованы общественные настроения, эстетические идеалы, градостроительные идеи той или иной эпохи. В историческом центре Кишинева остались фрагменты эпохи, которую по праву можно назвать «шмидтовской»; сохранились здания, возникшие по инициативе и при ближайшем участии бессменного на протяжении четверти века городского головы/мэра (1877-1903), ставшие символами молдавской столицы.
Карла Александровича Шмидта современники называли «творцом нового Кишинева». Это емкое определение, означавшее создание отличного от предшествующего исторического периода социокультурного пространства, подразумевает определенную идею города. Шмидтовская «идея» воплотилась как в практической работе городского головы, так и в задуманных или подготовленных проектах, осуществленных позднее его преемниками, причем на некоторые из них понадобилось несколько десятилетий[1].
Созидательная деятельность К.А. Шмидта, как и его старшего современника, единомышленника и друга А.И. Бернардацци, связана с коренными сдвигами во всех сферах государственной и общественной жизни России 1860-1870-х г., получивших название «великих реформ». В памяти бессарабцев их имена были неотрывны от знаменательной поры, когда «Бессарабия меняла покрой платья, училась европейским наукам, отстраивалась на новый лад, заводила у себя культурные порядки»[2]. Мэру и зодчему довелось непосредственно участвовать в реализации городской реформы – каждому на своем поприще. Впрочем, не будем забывать и о важной роли гласного Бернардацци в работе Кишиневской городского думы. При решении тех или иных вопросов, он придерживался того же, что и Шмидт принципа – «дума должна заботиться только об интересах горожан». Их вообще многое объединяло: вера, мировоззрение, идеалы жизни и профессии…
Согласно новому Городовому положению от 16 июня 1870 г., муниципальному самоуправлению были предоставлены большая независимость от властных структур, определены широкие права и значительный круг самостоятельной деятельности. Кишинев, получивший в 1873 г. губернский статус, вошел в общий для российских пореформенных городов процесс модернизации, однако приоритетные направления, темпы, результаты преобразований во многом зависели от личности городского головы, соединявшего функции двух ветвей муниципальной власти – председателя управы (исполнительного органа) и думы (распорядительного). Для кишиневцев Шмидт стал образцом муниципального руководителя: волевой, стратегически мыслящий, энергичный, невероятно трудолюбивый, безупречный в нравственном отношении, служивший исключительно интересам города… Его ключевую роль в динамичном развитии различных областей городского хозяйства признавали все, включая немногих оппонентов, на чьих глазах протекала его деятельность.
Шмидтовская деятельность обычно ассоциируется с формированием европейского облика Кишинева. В то время понятия «цивилизованный» и «европейский» часто применялись как синонимы, подразумевая определенный уровень образования, культуры, быта. Атрибутами «европейского» города считались регулярная планировка, наличие мостовых, водопровода, канализации, общественного транспорта, мест для проведения досуга горожан, парки, здания для административных и общественных учреждений, библиотеки, театры, музеи… Большинством из этих градообразующих факторов ко времени вступления Шмидта в должность мэра Кишинев не обладал.
Для достижения желаемого уровня урбанизации предстояло решать одновременно целый комплекс экономических, социальных, культурных задач. Карл Александрович начал свою деятельность с изучения, можно сказать, исследования всех аспектов городского хозяйства. Спустя много лет, основываясь на личном опыте, он писал: «Приступая к исполнению своих обязанностей, дума должна будет, прежде всего, произвести полное обследование города во всех отношениях: степень развития всякого рода промышленности, торговли, степень обеспеченности и достатка жителей, их культурное развитие, наклонности к тому или иному труду и т.д. Должна быть обследована связь города с окружающей деревней и другими городами»[3].
Кишинев изначально рассматривался Шмидтом как живой социальный организм, в котором все функции взаимосвязаны и взаимозависимы. Город, таким образом, представал целостной, сложно организованной системой, на благоустройство требовались огромные средства. Маленький провинциальный город, в котором не имелось крупных промышленных предприятий и фабрик, а бóльшая часть населения занималась сельским хозяйством, основным источником доходов которого служили сдача в аренду городской земли, сбор с недвижимых имуществ и торговых предприятий, был обременен многолетними финансовыми долгами.
О том, как в этой трудной ситуации будет действовать муниципальная власть, впервые гласно объявлялось в «Ведомостях кишиневского городского общественного управления», издаваемых по инициативе и под редакторством Шмидта. Опубликованная в первом номере газеты редакционная статья адресовалась всем горожанам вне их религиозной и сословной принадлежности – «человеку, сложившему свой очаг на почве Кишинева». В ней твердо отметались «грандиозно задуманные идеи, исполнение которых потребует миллионов и столетнего труда», а предлагались «скромные планы и указания к возможному достижению порядка и довольства, принципы, во имя которых слово и дело, мысль и исполнение идут об руку и требуют немного доброй воли и – никаких жертв»[4].
Этой программе, основанной на реалистичной оценке состояния городского хозяйства, «сообразно с условиями жизни и обстановки», Шмидт методично следовал. Претворяя идею естественного развития города, то есть, растянутый во времени эволюционный процесс, он будто знал о том, что у Кишинева впереди четверть века мирной и спокойной жизни, без социальных и политических потрясений. Он всегда стремился уделять равноценное внимание как торгово-промышленной, так и культурной сферам, обосновывая их тесную взаимосвязь экономической выгодой. настаивая на том, что городское самоуправление должно равно заботиться как о материальных, так и духовных потребностях горожан, упорно, порой годами, преодолевая противодействие консервативной части думских гласных, мэр добивался, в конце концов, нужного результата[5].
Практические успехи в реализации «синтетической» концепции развития города явственно обнаружились в конце 1880-х г., когда его центральные улицы покрыли мостовые, появилась конка, состоялась первая сельскохозяйственная и промышленная выставка, имевшая огромный общественный резонанс, начала издаваться первая частная газета «Бессарабский вестник», возникли музыкальное и театральное общества… В совокупности все эти явления расценивались как «начало новой эры». Облик пробудившегося от спячки «верхнего» Кишинева вступал во все более резкий контраст с «безжизненным видом большой деревни» нижней части города. «Телеграфные столбы с проволочной сетью казались какими-то вехами прогресса, водонапорные башни – головастики, выросшие над городом – маяками цивилизации. За три года наружность его изменилась: несколько новых красивых зданий, претензия на цивилизацию в центре, больше мостовых и тротуаров. Город не спит, город работает, но – недоумевал журналист – работа эта какая-то странная, без объединения, без системы. Работа эта – уже подвиг, но подвиг только на сегодняшний день, без мысли о будущем. \…\ И везде, во всем та же незаконченность, порывистость»[6]. Упреки в отсутствии логики и перспективы оказались поспешны и неверны. У Шмидта, как утверждал много лет спустя тот же автор, все было «обдуманно, размерено и размечено»[7]. А ощущение «незаконченности» уловило, пожалуй, главную черту Кишинева той поры – его менявшийся на глазах «текучий» облик.
Образ города в первую очередь ассоциируется с его центром и не случайно ему уделялось преимущественное внимание. Территория, обозначенная площадью перед митрополией, ансамблем Кафедрального собора со звонницей и Святыми воротами, соборным парком, вокруг которого на семинарской, Губернской и Каушанской улицах располагались, по отзывам современников, самые красивые здания, постоянно благоустраивалась, тем самым подчеркивая значимость исторического ядра города. Здесь появились первые гранитные мостовые, расширены бульвары, на которых высаживались аллеи деревья, парк обнесен чугунной оградой… Воздвигнуты первые памятники, в сооружении которых ключевая роль принадлежит Шмидту: императору Александру II у входа в Публичный парк и поэту А.С. Пушкину на одной из парковых аллей. Кардинально меняют облик центра новые здания Благородного собрания и городской думы.
С благоустройством новых участков на прилегающих к главной площади улицах центральная часть расширяется за счет Александровской улицы (ныне – проспект Штефана чел Маре). Со временем ей уступают свой коммерческий приоритет прежние торговые улицы – Золотая и Каушанская (ныне – Alexandru cel Bun, Columna). К началу ХХ века почти вся деловая, административная, культурная жизнь города протекает на Александровской. Здесь вырастают двух-трехэтажные гостиницы с ресторанами, доходные дома, в первых этажах которых расположены фирменные магазины с огромными широкими окнами, с электрическим освещением, кофейни, кондитерские. Появляются новые места для прогулок, отдыха и общения горожан.
Возникает новое пространство городской повседневности, в котором важную роль стали играть различные виды досуга и средства коммуникации горожан. В их организации немалая заслуга принадлежала Шмидту, который лично содействовал становлению и дальнейшему развитию культурно-просветительных, профессиональных, корпоративных, благотворительных учреждений. Городской голова всегда поддерживал ходатайства о финансовой помощи и выделении помещений для народных чтений, рисовальной школы, музыкального общества. К атрибутам городского образа жизни приобщался и простой народ, жители предместий. С целью просвещения для них читались лекции, была построена Пушкинская аудитория. По инициативе Карла Александровича были открыты детские летние площадки: одна – благоустроенная на Рениской улице, где играли дети состоятельных родителей, вторая за городом – на Рышкановке, «на зеленой траве, куда стекалась вся беднота с окраин, пре имущественно еврейская». По праздникам игры устраивались в Боюканах, «привлекая массу нарядных зрителей, принимая вид народного праздника».
Визуальный образ «шмидтовского» Кишинева отразил этап эволюции архитектурного стиля эклектики, оказавшего воздействие на внешний вид и пространственное решение «верхнего» города, который рос за счет освоения пустующих и окраинных территорий, поднимаясь по высокому холму. Заложенные в его основе классической регулярной планировкой градостроительные принципы были использованы со свойственной периоду эклектики свободной организацией пространства. Наиболее заметные трансформации городская среда претерпевает с возведением зданий общественного назначения. Поскольку «почти все здания в городе задуманы и отстроены не для общественных, а для собственных обиходных потребностей»[8], большинство учебных, административных, публичных учреждений располагались в арендованных помещениях.
Постройке муниципальных зданий Шмидт придавал огромное значение, контролировал все этапы работы – от проекта до его завершения. Выделяя места для них и других важных общественных объектов, он исходил из убеждения в том, что они должны располагаться на видной, узловой точке, служить украшением города, соответствовать «требованию архитектурного изящества, экономичности распределения отдельных помещений и удобства их». Несомненно, на его эстетические взгляды повлияло тесное сотрудничество с Бернардацци, однако мэр всегда глубоко вникал в любой вопрос, будь он связан с архитектурными новшествами или строительными правилами.
Доминирующее значение приобретают в городском ландшафте здания различного общественного назначения. Обычно они строились на открытых уличному пространству перекрестках; выделяясь своими размерами и внешним видом, меняют привычный облик целых кварталов, органично включаясь в городскую среду, оформляют одноэтажную застройку усадебного типа, или становятся композиционными центрами на окраинах. (Реальное училище, Пушкинская аудитория на пересечении улицы Пушкинской и Садовой, новое здание приюта Бальша на Острожской и пр).
Начавшийся в 1880-е гг. строительный бум оказывал сильное воздействие на плотность жилой застройки. Бурно растет купля-продажа частных владений. Хозяева сносят ветхие или деревянные строения, на месте которых возникают каменные дома, сооруженные по индивидуальным проектам. В целях упорядочивания строительных работ был разработан целый ряд постановлений и правил, в основе которых лежал принцип «оздоровления» города, возможного, по убеждению Шмидта, при неукоснительном соблюдении соразмерности высоты здания и ширины улицы, плотности построек и минимального размера свободных частей в дворовых участках, уровень углубления подвальных этажей и т.д.
В ходе интенсивного строительства меняется социальный облик Кишинева. С течением времени «верхние» улицы слывут аристократическими. Здесь жили люди со средствами – дворяне, государственные чиновники и служащие, преуспевающие врачи, адвокаты, именитые купцы. Заказанные у профессиональных архитекторов особняки состоятельных горожан отличаются стилистическим разнообразием фасадов.
«Кишинев, в особенности его центры, в последнее время стали принимать благообразный вид, благодаря множеству зданий, сооруженных владельцами, не поскупившимися на затраты для придания своим сооружениям того вида, который обыкновенно называют „последним словом строительного искусства”. Многие владельцы устроили в своих домах правильную сплавную систему, электрическое освещение, паровое отопление и т.д. Прибавьте к этому постройки, сооруженные городом, и ряд его работ по замощению улиц, и вы убедитесь, что Кишинев действительно успел „объевропеиться”» – отмечала пресса[9].
Отличавшийся комфортными бытовыми условиями, развитой инфраструктурой, хорошим техническим оборудованием помещений, район богатых горожан становится доступным менее обеспеченным слоям с появлением нового типа жилья – доходных многоквартирных домов. Подвальные и полуподвальные помещения «высоких громадных «палаццо» сдавались внаем семьям со средним доходом, «которым вздумалось жить в центре города, дышать чистым воздухом бульвара, городского сада, наслаждаться видом щегольски одетой публики, гуляющей по асфальтовым тротуарам, залитым ослепительным светом городского электричества и т.д.»[10].
С процессом урбанизации городской среды возрастала значимость природного фактора. Окружавшие природной рамой Кишинев фруктовые деревья и виноградники, обилие частных садов в городской черте придавали, как отмечали многие путешественники, особое очарование его панораме. При Шмидте утилитарные функции природы трансформируется, сохраняя при этом гармоничное сочетание природы и урбанистического ландшафта. Идет интенсивное озеленение внутри жилых кварталов, пустующих площадей, устраиваются скверы, возрождается запущенный публичный парк. В городском питомнике и оранжерее выращивались саженцы для их посадки на бульварах, скверах, улицах, причем сравнительно с другими породами предпочиталась неприхотливая акация, что вызывало порой недоуменные вопросы журналистов. Однако, благодаря этим быстрорастущим, красивым деревьям, в короткое время улицы станут напоминать аллеи огромного парка, а их аромат в пору цветения очень долго будет ассоциироваться с особой атмосферой южного города.
К началу ХХ века административный и культурный центр Бессарабии входил в реестр девятнадцати самых крупных городов Российской империи, население которых превышало 100 тысяч. Уступая по темпам роста жителей, по уровню развития, он «стал в ряд с большими культурными городами».
Князь С.Д. Урусов, назначенный в 1903 г. бессарабским губернатором, которому местная молва донесла легенды о когда-то тонувших в грязи на Александровской людях и экипажах, был впечатлен произошедшей метаморфозой: «С тех пор Кишинев стал неузнаваем. Александровская улица \…\ из окраинной стала центральной. К юго-западу от нее вырос за 25 лет новый городок с красивыми постройками и прямыми улицами, обсаженными тополями и белой акацией. Дом дворянского пансиона, приют княгини Вяземской, здание второй женской гимназии, земский музей, новое здание губернского правления, реальное училище, первая мужская гимназия не испортили бы вида и на улицах столицы»[11].
Сложившееся территориальное деление на «старый» и «новый» Кишинев еще долго и рельефно проявлялось в образе жизни горожан. В этом плане интересны позднейшие «социологические» наблюдения мемуариста, увидевшего в разделенных Александровской улицей районах наглядное отражение разной «общественной физиономии» их обитателей. «Нижние» улицы, населенные в основном «людьми капитала и торговой предприимчивости», представляли «старую южную провинцию со всей ей присущей простотой нравов». «Верхние» — «с уклоном в «столичность» и «внешними признаками европеизации» — выделялись «типично-городской культурой»[12]. Пожалуй, это, сложившееся в социокультурном пространстве «шмидтовского» Кишинева, соединение «провинциальности» и «столичности», особенно ясно выражает его индивидуальность, то, что раньше называли «физиономией города». Быть может, Карл Александрович впрямь предвидел/спроектировал будущность «гордой столицы Бессарабии», каким Кишинев виделся издалека, в 1920-е годы, когда стал утрачивать свой прежний административный статус…
Модернизация Кишинева под руководством Шмидта представлялась неким волшебством», сравнительно с тем, что было сделано за последующие двадцать пять лет его преемниками. Метафорическое определение раскрывает, помимо прочего, плодотворность шмидтовской стратегии поступательного, рассчитанного на преемственность и перспективу развития города.
Покинув пост мэра, Шмидт продолжал следить за деятельностью городского самоуправления. В 1917 г. на страницах газеты «Свободная Бессарабия» публикуется серия его статей на различные злободневные темы (о состоянии Инвалидного дома, функционировании трамвая и пр.). Специальный интерес представляют материалы, связанные с предстоящими в августе месяце выборами в новую «демократическую» думу, которые, по всей видимости, послужили поводом к возобновлению «диалога» с городом[13].
По постановлению Временного правительства от 15 апреля 1917 года о реорганизации органов городского самоуправления, был отменен имущественный ценз и введено всеобщее, равное для всех горожан избирательное право. Подобно многим общественным деятелям, Шмидт, как он пишет, поддержал «ниспровержение прежнего деспотически-бюрократического режима и установление народовластия», возлагая надежды «на работу в пользу будущего благополучия». Эйфория «дней свободы» (так именовали период «после февраля») быстро растаяла: «Прошло три месяца и что мы видим теперь? – резюмирует автор. – кругом анархия и разруха»[14]. Муниципальная власть была дезориентирована, не справлялась с безудержным ростом цен на продукты и товары первой необходимости, «мародерской» спекуляцией, разгулом преступности; гласных упрекали в бездействии, в обслуживании коммерческих интересов определенных лиц.
Возможности выхода из кризиса Карл Александрович связывал с новым составом городского самоуправления при условии его избрания «…не по программам в красивых фразах, не по принадлежности к той или другой политической фракции, к тому или иному союзу». По его глубокому убеждению, при выборе кандидатов «руководствоваться следует исключительно соображениями о том, понимает ли это лицо, что, избирая его в гласные, ему не подносят почета, а возлагают на него нравственную обязанность, большую трудную работу». Критерием должны стать «личные достоинства и пригодность», то есть, порядочные, умные, образованные люди[15].
Тема была продолжена и значительно расширена в следующей большой статье под названием «Задачи городской думы», опубликованной в двух газетных номерах. Надеясь, что его предложения и рекомендации помогут гласным нового призыва, Шмидт размышлял о специфике работы городского самоуправления, его насущных «безотлагательных» проблемах, предлагал способы их решения. Изложенному материалу автор дал определение «канвы, по которой должна быть составлена детальная программа возможной к осуществлению деятельности и, во всяком случае, „программа” без всяких громких фраз и зазывания в свою лавочку»[16]. В сущности, был составлен план («без громких фраз») конкретных практических шагов по дальнейшему экономическому и культурному развитию Кишинева, как мы бы сказали сегодня, «дорожная карта».
На основании собственного богатого опыта, Карл Александрович подробно проанализировал все компоненты городского хозяйства – от основных принципов формирования бюджета до условий эффективной работы служащих. Так, с целью предотвращения бюджетного дефицита, он рекомендовал предварительно выяснить «источники и размер доходов и расходов», а также необходимость в кредитах, которые были разделены им на три категории: текущие, длящиеся («ответственность за которые должны быть распределены на многие последующие поколения») и «для осуществления предприятий, себя окупающих и могущих при нужде давать доход (водопровод, канализация, электричество, трамвай и тому подобное)». Такая финансовая политика позволила Шмидту в свое время выплатить предыдущие долги и избежать непосильных для города займов.
Извечной проблемой кишиневского муниципалитета был поиск источников доходов. Простой и самый привычный способ ее решения – повышение налогов – Карл Александрович советовал применить лишь в случае, «если обследование города покажет, что это важно». Он предлагал более трудоемкий, но, по его мнению, более эффективный вариант – модернизацию обширной садовой территории, состоявшей в управлении города. Согласно шмидтовской идее, хозяевам, которые имели лишь право пользоваться и владеть садами, следовало передать (по желанию и за определенную плату) и право распоряжаться землей. Став полными собственниками земельных участков, они могли бы устроить на них торговые заведения, фабрики или заводы, тем самым содействуя укреплению городской экономики. Чтобы облегчить садовладельцам выкуп, рекомендовалось учредить при городском банке специальный отдел для выдачи кредитов «по себестоимости денег (без заработка банка), употребив для этого суммы, предназначенные по уставу для выдачи ссуд под недвижимые имущества».
Давней мечтой Шмидта было приобретение в городскую собственность Рышкановки, обустройство которой было им досконально продумано. На страницах газеты он вновь возвращается к вопросу об этом, «очень ценном имуществе» как территориальном ресурсе экономического и культурного роста Кишинева. Сюда предполагалось перенести промышленные предприятия, скотопригонный рынок и лесные склады, устроить кирпичные и черепичные заводы, войсковой лагерь и стрельбищное поле, расположить планируемый сельскохозяйственный институт. По утверждению Карла Александровича, постройка на Рышкановке различных торговых складов и проведение к ним железнодорожной ветки, проект которой был подготовлен, дадут значительную прибыль.
Инициируя и разрабатывая то или иное предложение по развитию инфраструктуры, Шмидт всегда ориентировался на опыт крупных южно-российских и европейских городов. В статье акцентируется обязательное серьезное изучение мировой муниципальной практики, оставшейся, по его наблюдению, «для кишиневских деятелей неизвестной», в качестве примера ссылаясь на общественные бани и купальни в Мюнхене и Брюсселе. Поскольку устройство этих заведений является важными санитарно-гигиеническими мерами муниципальной власти, он считал, что «пользование ими должно быть предоставлено по минимальной цене, т.е. по себестоимости, но при нужде оно может давать кое-какой доход»[17].
В социальном ракурсе Шмидт рассматривал вопросы благоустройства районов, в которых проживали «наименее зажиточные горожане». К примеру, указывал на срочное включение в проект расширения водопроводной и канализационной сети нижней части Кишинева, а при составлении сметы, иметь в виду, что работы «во многих дворах бедняков придется сделать за счет или при помощи» муниципалитета. К безотлагательным мерам он также относил «ограждение нижней части от затопления при весеннем таянии снега в городе, при разливе реки Бык и обычных ливней в июне и июле».
С целью доступности органов управления жителям окраин предлагалась организация дум в трех районах: Рышкановка – Вистерничены, Табакерия – в Негриштенах и в Боюканах. Учреждение специальных дум Шмидт аргументировал «особенными условиями всех этих местностей, отличных от условий в городе, удаленность их от плановой части города, значительное количество сгруппированного в них населения, и, наконец, ужасную антисанитарную обстановку»[18].
По разным поводам и неоднократно Карл Александрович напоминал гласным думы о том, что все жители платят городские налоги и вправе рассчитывать на внимание к ним муниципальных властей. Он приводит перечень важных потребностей горожан, к удовлетворению которых муниципалитет должен постоянно стремиться: развитие народного образования, предполагающего постройку школ, библиотек-читален, народных домов, музеев; устройство специализированных школ: технических, керамики, музыкальных, рисовальных, чистого и прикладного искусства; здравоохранения – обеспечение медицинской бесплатной помощью, постройка «амбулаторий, больниц, общественное призрение детей, стариков и старух, инвалидов, безработных, увечных»; строительство «дешевых жилищ, заботы об общественном продовольствии, поощрение и содействие различным кооперативам, трудовым артелям, устройство собственных общественных пекарен, складов и розничных лавок для удешевления продовольствия, муниципализация различных производств и предприятий, без угнетения частной предприимчивости, а только для удешевления стоимости жизни, регулирование рабочего вопроса, отход от всяких концессий и подготовка необходимых данных для выкупа трамвая и т.д., и т.д.».
По личному опыту Шмидт хорошо знал, что для плодотворной работы органов самоуправления важно общее понимание целей и задач сотрудников. Он рекомендует будущему созыву составить специальную инструкцию «в таком духе, чтобы все служащие составляли одно целое, сознавали, что они все в известной мере самостоятельные работники одного дела, и что упрек за разные дефекты, недостаточно проявленную энергию работы или инициативы в каком-либо отделе задевает каждого из них, чтобы все они чувствовали себя ответственными за лучшее ведение городского хозяйства и преуспеяние города и болели его нуждами и недостатками, чтобы состоящие при управе различные специалисты, а также служащие в отдельных отраслях должны иметь право обсуждать и входить к городскому голове с заявлениями от имени своей организации о тех или иных неудобствах или непорядках и участвовать активно в разрешении вопросов о порядке ведения дела».
Эффективность деятельности городской думы по Шмидту зависела во многом от нравственной позиции гласных, осознанного понимания своего общественного долга, сформулированного им следующим образом: «Помнить, что они вовсе не представляют из себя власти или каких-то особо почетных фигур, что они являются только слугами всего городского общежития, слугами всякого и каждого гражданина, не допуская и мысли о возможности совместительства с какой-либо другой обязанностью, что у них, как у полиции, нет праздников и что копеечные интересы бедняка для них равнозначны с тысячными интересами богача»[19].
Полагая, что пришло время для реализации социально ориентированных проектов, Шмидт был последователен в своих взглядах на взаимоотношения муниципальной власти и горожан. Предложенные им в демократическом ключе пути и способы решения насущных городских проблем влекли за собой преодоление сложившихся в городском пространстве социальных барьеров, изменение тенденции моноцентричного развития Кишинева, предвосхищая новый этап в градостроительстве.
Шмидтовские статьи появились в кризисный для Бессарабии период. Вызванные крушением монархии, перемены во всех сферах жизни общества с особой наглядностью проявила периодическая печать. Газеты обозначили и тревожное, лихорадочное состояние общества, и те социальные, экономические, политические проблемы, с которыми обыватель сталкивался вплотную ежедневно и которые представлялись неразрешимыми в условиях анархии, развала фронта, хозяйственной разрухи, роста грабежей и убийств. Повседневная жизнь казалась все более непредсказуемой, иррациональной, мало кто предвидел «куда несет рок событий». На фоне драматических событий обстоятельные аналитические статьи Шмидта выделялись уже интонационно. Это был голос из прошлого столетия, человека, неизменно верного общественным идеалам эпохи реформ.
Если персонифицировать применительно к Кишиневу понятие «гений места», мы назовем Карла Шмидта и Александра Бернардацци – тех, кто город строил, развивал, определил его будущность, создал культурный капитал, которым пользовались многие поколения кишиневцев. В 2014 году визави дома, в котором Карл Шмидт прожил почти всю свою жизнь, был поставлен памятник. Так, благодаря инициативе и спонсорству посольства Германии в Молдове, память о легендарном мэре нашла свое материальное воплощение.
Ольга Гарусова
________________________________
[1] Меж тем в искусствоведческих работах, посвященных градостроительным вопросам Кишинева последней четверти XIX-начала XX века, имя К.А. Шмидта почти не упоминается. В этом отношении осмысление тандема Александра Бернардацци и Карла Шмидта представляется знаковым преодолением узкоспециализированного подхода к изучению историко-культурного наследия, актуализованным болезненными для Кишинева последних десятилетий проблемами взаимоотношений муниципальной власти и градостроителей.
[2] В.Ш. К похоронам А.О. Бернардацци. В: «Бессарабская жизнь»,1907. 19 августа.
[3] Шмидт К.А. Задачи городской думы. В: «Свободная Бессарабия». 1917, 16 июня.
[4] От редакции. В: Ведомости кишиневского городского общественного управления, 1880, 25 января.
[5] В составе кишиневских дум 80-х–начала 90-х г. преобладали гласные из купеческого сословия, которые отдавали основные приоритеты решению хозяйственных и образовательных вопросов, а культурные инициативы редко поддерживали. Достаточно упомянуть историю с постройкой городского театра. См: О. Garusova. …А face posibilă existența reprezentațiilorт dramatice în oraș. Proiectul teatral al lui Karl Schmidt. În: Identitățile Chișinăului. Ediția a III-a. Materialele Conferinței Internaționale 1-2 oct. 2015. Chișinău, 2016, p. 123-131.
[6] Nota bene. Житейские попурри. В: «Бессарабский вестник». 1892, 29 сентября.
[7] Василий Лукич. Отец и отчимы. В: «Бессарабское слово». 1927, 2 марта.
[8] Городская хроника. В: Ведомости кишиневского городского общественного управления. 1880, 1 февраля.
[9] Х. Кое-что о подвальных помещениях. Бессарабские губернские ведомости. 1902. 18 октября.
[10] Там же.
[11] Урусов С.Д. Записки. Три года государственной службы. Москва. 2009. с.420.
[12] Дашков А.И. Воспоминания. ANRM. F. 2983, inv. 1, d.19. с. 102.
[13] Редактором «Свободной Бессарабии», органа партии народных социалистов, был земский гласный Александр Карлович Шмидт. На состоявшихся 15 августа 1917 г. муниципальных выборах сын К.А. Шмидта был избран кишиневским городским головой.
[14] Шмидт К.А. К городским выборам. В: «Свободная Бессарабия». 1917, 30 мая.
[15] Там же.
[16] Шмидт К.А. Задачи городской думы. Свободная Бессарабия. 1917, 17 июня.
[17] Шмидт К.А. Задачи городской думы. В: «Свободная Бессарабия». 1917, 16 июня.
[18] Там же.
[19] Там же, 17 июня.