У нас много людей с высшим образованием. Но образование – всего лишь элемент культуры. Можно иметь образование, но не быть культурным человеком. В Республике Молдова есть всем известное словосочетание, дошедшее до нынешнего времени сквозь века – «шапте ань де акасэ». Обычно его употребляют, когда хотят подчеркнуть, что человек воспитан – «омул аре шапте ань де акасэ» (у человека есть семь домашних лет). Когда же случается ситуация наоборот, человек невоспитанный или проявляет себя вне норм эмпатии и морали, про него говорят, что «омул н-аре шапте ань де акасэ» (у человека нет семи домашних лет).
К сожалению, именно отсутствие этих пресловутых семи лет сегодня характеризует большую часть молдавского общества. В причинах такого феномена мы попытались разобраться с Еленой Раду, экспертом по стратегическому брендингу.
– Елена, календарный июль богат на большие православные праздники. Вот и сегодня, когда мы разговариваем, православные верующие отмечают день празднования иконы Божией Матери, именуемой «Троеручица». Завтра уже – Собор архангела Гавриила. Совсем скоро – день памяти Равноапостольного великого князя Владимира. Какие ассоциации связаны у вас с православными праздниками?
– Спасибо за вопрос, Лора! Внесу ясность – я не настолько погружена в религию, чтобы ежедневно отслеживать календарь православных событий. Самые большие праздники, конечно, знаю, но не все. Но православие каким-то удивительным образом погружено в меня – знаковые даты, события и люди, особенно те, кто верит душой и искренен, у меня по жизни случаются сами. Я их вижу, слышу и непосредственно пересекаюсь с ними. Однозначно ощущаю в такие моменты нечто светлое и доброе. Располагающее к себе. И обеспечивающее защиту.
– Обратила внимание, что на самые большие праздники на вашей странице в соцсети обязательно появляются интересные посты, связанные с православием. Создается впечатление, что православная вера помогает вам в жизни.
– Да, так действительно бывает. Я вроде бы никуда специально не хожу, а в итоге оказываюсь в храме в какие-то значимые или знаковые даты. Или в самом храме, или по пути к нему, или после встречаю людей, которые тесно связаны с православием, с верой вообще, которых мне надо послушать, сказать им что-то или что-то вообще увидеть. И это все работает, как пазлы какой-то большой картины… Такие неслучайные случайности, где мы притягиваемся друг к другу, как магниты. Получается (улыбается), что хоть я и не в церкви, но я непосредственно именно в ней. Как будто внутри, как в большом и солнечном шаре. И сама тоже такой шар… Порою в жизни происходят удивительные события, у которых нет логического объяснения. И объяснить их можно только верой и присутствием чего-то высшего…
– Давайте поговорим про те самые «шапте ань де акасэ». Что с нами творится? Почему вроде бы образованные и культурные люди на поверку оказываются совсем неприличными или непорядочными?
– Думаю, мы пожинаем плоды заточенности общества на потребление. Причем, избыточное. При таком шаблоне все настроено на деньги, золотой телец для многих становится манкой путеводной звездой, он ведет их по жизни, для достижения пресловутого успешного успеха, слово «деньги» становится мантрой. И вот итог – в долгосрочном периоде ориентир на деньги не приводит к развитию человека. Наоборот, мы наблюдаем дробление общества и его упрощение. До осознания себя «социумом» теперь надо тянуться, вдвойне работая над собой, потому что социум – это высокоорганизованная форма общества. Как недавно сказал мне один знакомый, социума сейчас нет нигде в мире, в западном обществе, откуда к нам привнесли данный шаблон, особенно; в головах людей не мысли, а Тик-Ток. А у нас не очень любят работать в целом, и над собой, тем более. К тому же, клиповое мышление порождает поверхностное и эгоистичное отношение к миру вообще – к окружающим, к процессам, к природе, к животным. Вообще ко всему. Действия людей в массе своей не направлены на слово «мы», но зациклены на слове «я», они короткие во времени и неглубокие по сути. Из-за этого и прочего у нас в стране наблюдается явный перекос морали, воспитания и образования.
По всем линиям жизни происходит деформация от нормальности к кривому зеркалу, которая сегодня преподносится уже как новая норма. Чего в принципе быть не должно. Из-за чего у нас в обществе (подчеркиваю – не в социуме, а в обществе, где люди просто ситуативно рядом друг с другом, и нет большой объединяющей идеи) потеряны внутренние связи. И это порождает человека, который легко – просто так – может на машине переехать собаку, которая не понимает, почему человек на нее наехал, сломав ее полностью, если она, собака (!), по правилам переходит дорогу по пешеходному переходу. А тот, моральный урод, считает произошедшее нормой, потому как он – человек и «выше» какой-то там собаки… Выше по росту, но совсем не по уму!
Или, например, по улице идет мальчик, ведя на поводке небольшую собачку и орет на нее, уже дрожащую от криков и страха. И этот мальчик в свои десять лет убежден, что совершенно правильно кричать на животное. Потому что он – его хозяин. И он имеет право… Определенно такой ребенок вырастет садистом. Потому что родители и общество вокруг него, существуя внутри искривленной нормы и подпитывая ее же, забыли ему сказать, что быть хозяином – это значит максимально вежливо и бережно относиться к любой живой душе. Что крик, сила кулака и натягивание поводка – это признак слабости, а не уважения к себе по жизни. Что надо учиться владеть собой, а не выплескивать свои нервы и показывать власть над теми, кто доверился тебе… И что, если ты ими помыкаешь, дурак в этой ситуации ты, а не они.
И это лишь два примера из последних, что попали в поле моего внимания. Искривленная норма морали – это огромная проблема, которая сейчас существует в нашем обществе и которую, увы, совсем не решают ни наверху, ни внизу. Да, ее осознают, ее пытаются задекорировать принятием какого-то законодательного акта. Замазывают видимостью, но не решают по сути. А суть в том, что ориентир на «эго» человека и атомизацию общества в целом дает и такие эффекты. Негативные. Когда каждый – центр Вселенной, и каждому нужно от окружающего только взять, но ничего не дать от себя. И это катастрофично – и для каждого, и для всех.
– Елена, как вы думаете, когда мы переступили эту грань вседозволенности и начали жить за гранью?
– Ну, люди всегда были разные… Но после 1990-х негатив в них стал проявляться очень ярко. Мы пережили большой цивилизационный разлом. В Советском Союзе у нас были определенные моральные ориентиры, скрепляющие общество воедино (мы их сейчас не оцениваем, просто констатируем, что они у нас были), потом страны не стало, она распалась на фракции, и ориентиры вместе с ней тоже исчезли. Как невидимая внутренняя стена, которая рухнула в одночасье, и человек остался с конем, но на просторе, которого раньше не знал. Куда ему кинуться, когда теперь он может поскакать куда угодно? И он кинулся в противоположность – в отрицание и вседозволенность. И это у многих смело культурный слой накопленного прошлого, но не родило следующий культурный слой. Потому что негатив – не созидателен.
Но характерен для эпохи перемен. Воспитанность, правильное поведение, вежливость в такое время оказались лишними и даже смешными. Человек стал думать, что в эпоху выживания – а именно этим были очень сложные 1990-е, – культура, воспитание и мораль отходят на десятый план, и нужно просто выжить. После такое понимание укрепилось деньгами, которые люди начали получать. И родился принцип: нужно быстрее урвать, деньги все спишут, и неважно все остальное. Он стал главным в жизни многих соотечественников и сейчас весьма актуализировался, особенно в новых поколениях, что странно для людей с памятью, характером и созидательной жилкой, но оказалось нормально для людей без них – мы сейчас переживаем возврат к темным 1990-м годам.
И только потом – через какое-то время – до людей стало доходить, что воспитанный человек более рукопожатный в обществе, чем рвач, нувориш и эгоцентрик.
Всю жизнь мы проходим через кризисы, и именно они обостряют действия человека. Если в человеке нет крепкой моральной базы, в такие кризисные точки и по инерции после них он легко откидывает в сторону мораль, вежливость, воспитанность и начинает жить на инстинктах.
Поскольку в последнее время у нас в республике случается очень много кризисов, плюс существует искривленная внутренняя норма, плюс наложились деньги как манок к успешному успеху, по пути к которому можно все… а еще мы помним про фрагментарное, клиповое мышление… на выходе этой формулы мы получаем логичный результат — человек потерял свою привилегию быть человеком. Хомо Сапиенс, человек разумный, разум свой отложил в сторону и стал человеком инстинктов, хватательного рефлекса, считая, что это время такое, и потому оно оправдывает подобное его поведение.
Не оправдывает.
Да, мы проходим этапы становления. Конечно, дальше будет лучше, всем хочется в это верить, но сейчас определенно и рукотворно сложно. Люди не всегда выдерживают такого прессинга становления: очень много суицидов. И сейчас даже больше, чем раньше. Жизнь придавливает, и человеку становится не до культуры, не до воспитания, к сожалению. Придавленные люди теряют веру в себя. Они перестают мыслить и мечтать. Они становятся функциями… Это очень грустно видеть, и в целом это плохо для страны. И именно в этом содержится ответ всего происходящего в Молдове – в самом человеке и в том, чтó именно поможет ему собраться, воспрянуть и подняться. Конкретно в этом направлении надо думать и что-либо делать. Всем. На всех уровнях жизни у нас…
– Буквально недавно прошла новость в тему. Про женщину, которая, потеряв ребенка, развелась и решила участвовать в сомнительном заграничном ток-шоу. Многие поддержали ее в этом – мол, ничего страшного, спасается, как может…
– Я слышала про эту историю… и скажу, что мы не знаем, как жила эта женщина, чтобы судить ее. Возможно, у нее что-то было в семье в детстве или потом в ее собственной семье, что в итоге подсказало ей именно такой путь, и она посчитала его для себя приемлемым. Мы не знаем подробностей и степень ее внутреннего ада, в котором она, возможно, находится. Все, что мы видим – лишь некоторые действия на поверхности. Но всей картины мы не знаем. Она может переживать внутри себя, а внешне выглядеть благополучной. И возможно, сейчас, чтобы избавиться от чего-то давящего ее, она нашла именно такую форму освобождения. Или, возможно, это ее способ отомстить человеку. Мы можем предположить, что кто-то раньше мог ее обидеть, и она не в состоянии ответить ему непосредственно, но ответить хочет, поэтому выбрала такой косвенный вариант. В лице многих наказать конкретного…
Логика же может быть не всегда линейная, порой она идет совершенным зигзагом. И возможно, она нашла такой путь. Мы совершенно не можем ее осуждать, потому что все люди разные. Для кого-то да, такой путь неприемлемый. А для кого-то вполне нормальный. Вот и получились совсем разные мнения у людей об этом случае – кто-то оказался против, но кто-то – вы подтверждаете это – вполне за.
Идти в церковь, чтобы получить там утешение после перенесенной трагедии, – такой путь не все выбирают. Хотя, возможно, она даже там была и, тоже, возможно, разговаривала с батюшкой. Возможно, не услышала слов, которые бы отвечали ее чувствам и мыслям. Возможно, не совпала по энергетике со священником – так тоже бывает, люди не всегда попадают на «своего» батюшку. Она, может, и не подумала, что нужно пойти в другой храм и там попробовать поговорить. Бывает, место не совпадает с человеком… Очень много вариантов. А в одиночку ей сложно решать проблему. Возможно, все сложилось вместе и вылилось вот в такую ситуацию, которая общество всколыхнула.
Я могу сказать лишь о себе. Лично мне, например, бывает легче в сложный момент жизни зайти в храм. Постоять там, подумать в тишине. Желательно, чтобы людей было поменьше. Постоять перед иконой всех молдавских святых, рядом со Штефаном Великим и Святым, о чем-то с ним поговорить, посоветоваться. Постоять рядом с иконой Богородицы, попросить ее подать знак в ответ на то, о чем я с ней говорю. И она подает. Это могут быть разные знаки. Даже блик от солнечного луча, возникшего ниоткуда в приглушенном по свету помещении собора, и сверкнувшего мне прямо в лицо. И мне становится как-то уверенней и легче. Но это мне так бывает…
У всех же разные характеры, и поэтому разные варианты общения с миром. У кого-то вдумчивый и тихий, а у кого-то – гротеск, действие напоказ, рука наотмашь – так, чтобы все гремело и звучало. Возможно, так она закрывает свою боль. Громко. Это надо понять и принять, не осуждая.
– И последний вопрос: чем сердце успокоится. Мы вспомним в себе когда-то про важность этих самых «шапте ань де акасэ»?
– Безусловно вспомним! Несмотря на проявления в обществе, я думаю, что в нем не все так запущено, как видится. И это заметно даже по ближней политической повестке (в сентябре у нас выборы в парламент) – я наблюдаю, кто какую риторику озвучивает, какие слова использует, понимаю, конечно, что в большинстве своем это предвыборные речи, но одновременно я вижу тенденцию того, что люди в Республике Молдова хотят вспомнить, кто мы есть. И поэтому этот глубинный запрос отзеркаливается в речи политиков, – не только в нашей стране, кстати, тенденция «вспомнить себя» проявляется в последние годы во многих странах по всей планете, – в предвыборных дискурсах возникает тема молдавского направления, суверенного характера и повестки; политики переключают свое внимание на саму Молдову, озвучивают ее проблемы, ищут решения.
Все это говорит о том, что постепенно в нас, как в народе, многонациональном, но едином народе, хотя этого единства пока не очень заметно, есть потребность вспомнить себя. Я рада, что вижу это после десятилетий внутренней государственной пустоты, пусть пока и в очень слабом варианте, но она – потребность – уже высвечивается.
И это же говорит о том, что надежда на возврат к себе не просто есть, а будет укрепляться с каждым днем. Таковы планетарные реалии.
Надеюсь, что в процессе вспоминания себя у нас будет соблюден баланс – без шараханий в крайности.
Потому что некоторые, вспоминая себя, из многовековой молдавской истории выхватывают только 20-летний межвоенный период: так они пытаются застолбить себя в нашем смутном сложном времени, беря за основу небольшой фрагмент обозримого прошлого. Другие, наоборот, берут фрагмент побольше – 80 лет советского периода. Кто-то откидывает прочь обозримое прошлое и окунается с головой в столетия, которых не застал, но там чувствует свой исток – средние века или вообще эпохи гето-даков или трипольцев.
Все это – попытка самоидентифицировать себя сегодняшнего. Но мы все – это сумма всех наших периодов, и их нужно просто в себе принять и поженить. Благожелательно, спокойно, понимая, что мы все – продукт многих этносов и эпох, что мы все состоим из разных кусочков на протяжении многих веков, и это навсегда сделало нас нами – молдавским многонациональным народом. Мы все – молдаване.
Да, помним прошлое, да, осознаем, что в наших генах записаны века молдавской истории и есть моменты искренней гордости за себя, научных открытий, разного рода побед, неоднозначностей тоже… Но мы, идентифицируя себя молдаванами, вспоминаем все положительное – не отрицая отрицательное, безусловно, его тоже надо знать. Но упор все же делаем на положительное. Помним и не зацикливаемся на том, что было, строим себя самостоятельным молдавским народом для будущего, для созидания, для развития и добра… И тогда пресловутые «шапте ань де акасэ» воспрянут в нас с новой силой.
Мы снова, вспомнив себя, станем культурно наполненными, наполненными смыслами, уважением и светом, и будем интересными и для себя, и для мира.
Я это знаю. Теперь знаете и вы (улыбается). Все будет хорошо!
Лора Веверица