«Нет ничего нового под солнцем, но есть кое-что старое, чего мы не знаем.»
«Проще разрушить что-либо под видом замены, даже более или менее грубой пародии, чем открыто признать, что желается его истребление.»
В первой части статьи будет перечислен ряд событий из истории нашей Церкви советского периода, которые не могут не удивлять схожестью с тем, что происходит сегодня в Молдове, да и на Украине. Те исторические события служат доказательством того, что и сейчас используется та же двуличная схема, чтобы ослабить Православие в этих православных странах, где действуют раскольнические движения, «узаконенные» Румынским и Константинопольским Патриархатами. Движения, запущенные органами государственной власти и опирающиеся на самозванцев или на проблемное, оппортунистическое, предательское и «прогрессивное» духовенство, впавшее в раскол и отлученное от служения или изверженное из сана за нарушение канонов.
Тот же политический заказ, только на этот раз с националистскими нюансами. Та же идея подмены, тот же замысел и тот же антихристианский дух.
В 1922 году в Русской Православной Церкви появилось знаменитое раскольническое движение, называемое «обновленчеством», вдохновлённое, поддерживаемое и продвигаемое советским ГПУ при НКВД. Называемое ещё и «Православной церковью СССР» или «Живой Церковью», оно было призвано заменить каноническую иерархию Русской Православной Церкви – в первую очередь Московского Патриарха Тихона – заменить послушным духовенством, полностью подконтрольным атеистическому большевистскому режиму.
Несмотря на то, что на декларативном уровне «обновленцы» желали реформирования и «модернизации» Русской Церкви (устранение института патриаршества, новую «симфонию» с государством, переход на новый календарь, брак епископов, повторный брак священников, службу на русском языке, перемещение Престола на середину храма и т.д.), они стали эффективным оружием в антицерковной политике режима, который в сущности искал и желал полного разрушения Русской Православной Церкви, где к концу 1930-х годов оставалось примерно сотня открытых храмов, не было ни одного действующего монастыря, ни одного духовного учебного заведения и только четыре неарестованных иерарха, могущих выполнять свои функции.
Изначально идея этого раскола принадлежала Льву Троцкому, самому значимому советскому идеологу после Ленина. В начале 1922 года он озвучил сценарий действий советской власти относительно Православной Церкви, которая, по мнению большевиков, оставалась последним бастионом старого монархического режима – бастионом, который необходимо было упразднить. Поскольку в начале правления большевиков уже была предпринята попытка разрушить Церковь сразу и полностью, чего не получилось (хотя было казнено около тридцати иерархов), Троцкий предложил изменить тактику. Сделать так, чтобы упразднение осуществлялось изнутри. Для этого, писал он, Церковь должна была поделиться на два крыла: «старое – монархическое» и «новое – прогрессивное и революционное», которое должно было сотрудничать с советским режимом и следовать его указаниям. Второе «крыло» должно было принять власть от первой структуры. Таким образом пытались уничтожить Церковь по частям, а именно чтобы одна часть уничтожила другую, и чтобы после этого государство покончило бы и с оставшейся. Крайне циничный план, предписанный «вратами ада». В соответствии с древней поговоркой: «divide et impera» (разделяй и властвуй).
«Обновленцы» cформировали новую церковную структуру, основанную преимущественно на политических идеях, а также на идее узурпирования власти в Церкви. Их деятельность происходила по сценарию, выработанному политбюро партии большевиков, и контролировалась спецслужбами.
В 1922–1923-х годах данное раскольническое движение с помощью органов власти смогло захватить большинство приходов в СССР, пытаясь осуществить «церковную революцию». Это стало возможным по причине ареста и изоляции Патриарха Тихона, но и благодаря поддержке и вовлечению в эту ересь целого ряда канонических епископов (которые впоследствии принесли покаяние за эти свои деяния). Решающее слово сказал верующий народ, который не поддержал «обновленцев». Храмы, захваченные раскольниками, пустовали, люди не ходили на их «службы». И «обновленцы» по этой причине закрывали храмы и передавали их государству, а затем шли захватывать другие храмы, где ещё оставались активные приходы (в этой связи окинем взглядом сегодняшнюю Украину). Священники, которые не пожелали входить в раскол, были арестованы, многие расстреляны.
Таким методом большевики осуществляли «добровольную» передачу храмов, якобы согласно желанию «трудового народа». Общеизвестен тот факт, что члены «обновленческой» структуры косвенно поддерживали аресты и убийства канонического духовенства, сохранявшего верность Московскому Патриархату. Своими делами и риторикой они содействовали репрессиям против духовенства Православной Церкви. В августе 1922 года был вынесен смертный приговор Митрополиту Петроградскому и Гдовскому Вениамину (Казанскому) (и другим клирикам вместе с ним), по сути, лишь за то, что владыка отказался поддержать раскольников. Был канонизирован в 1992 году.
Таким образом, в итоге существовали две параллельные структуры: «обновленцы» и «тихоновцы» – прозвище, данное первыми священникам, остававшимся в канонической Церкви под окормлением Патриарха Тихона, который до своей кончины в 1925 году решительно осуждал раскол в Русской Православной Церкви и призывал верующих не иметь никакой связи с теми, кто его поддерживает.
Из-за желания власти и борьбы за неё лидеры движения начали ссориться между собой, единственное, что их объединяло, это была ненависть к Патриарху Тихону и к тем, кто остался верен ему и канонической Православной Церкви. «Живая Церковь» – так называлась самая экстремистская группа в движении «обновленцев», ставшая в итоге расколом внутри раскола, и не единственным.
Кроме того, существовало ещё несколько моментов, о которых стоит упомянуть: раскольники на своих псевдособорах (в 1923, 1925 гг.) хотели предложить «автокефалию» «обновленческой» церкви Украины, последняя даже провозгласила её самостоятельно. Плюс к тому, стоит обратить особое внимание на прямую поддержку, которую оказал раскольникам Константинопольский Патриархат (а вслед за ним Александрийский и Иерусалимский, будучи в то время под влиянием Фанара), который участвовал (при поддержке турецкого государства) в этой подлой схеме советской власти, ввязавшись в порождённое церковное волнение и в попытку «обезоружить» Патриарха Тихона. Таким образом, Фанар воспользовался тяжёлым положением России чтобы ослабить Русскую Церковь и укрепить свои собственные позиции на этих территориях с возможностью «канонической легализации» раскольнической церкви (задокументированы случаи сослужения «обновленцев» и священников, представлявших Константинопольский Патриархат).
Румынская Церковь под влиянием румынского государства действовала аналогично на территории Бессарабии в 1918 году, приняв Кишиневскую и Хотинскую епархию в свои руки и насильно эвакуировав за Днестр канонических местных иерархов, которые не захотели перейти в состав Румынской Церкви. Точно то же имеем сегодня: именно сложная геополитическое положение России влияет на «братские» движения румын в Бессарабии (вспомним, что в 1917 году в Российской империи произошла Февральская революция, вследствие которой управление государством противозаконно перешло к Временному правительству, после чего последовал Октябрьский государственный переворот, когда большевики взяли власть в свои руки, установили «диктатуру пролетариата» и летом следующего года убили всю царскую семью). В этой связи есть письмо протеста Патриарха Тихона к Священному Синоду Румынской Православной Церкви (написанное в 1918, вы найдёте его в конце этого сборника документов):
Несколько фрагментов из этого письма (стр. 86):
«Румынская Церковь своим односторонним, предпринятым без согласия Русской Церкви решением не имела права определить судьбу Кишиневской епархии в смысле подчинения ее своей власти после того, как Православная Бессарабия в течение ста лет составляла нераздельную часть русского церковного тела: такой образ действий Румынского Священного Синода противоречит одинаково и духу христианской любви, и исконным каноническим указаниям и священным обычаям Православных Церквей. Указание на то, что будто политическое единение всегда влечет за собой и единение церковное, не может в данном случае служить оправданием для Румынской Церковной власти, во-первых, потому, что оно само не оправдывается историей, и, во-вторых, потому, что такая точка зрения покоится на смещении природы церковной и политической жизни, разнородных по самому своему существу. Государственный меч не может, как известно, сам по себе определить границы Поместных Церквей: пределы юрисдикции последних устанавливались всегда известными каноническими нормами, нарочитыми соборными определениями или взаимным соглашением отдельных Церквей. В данном случае не было налицо ни одного из этих условий. И к тому же и самый акт присоединения Бессарабии к Румынскому Королевству, как Мы утверждали это и ранее, далеко еще не является общепризнанным с международной точки зрения и может быть подвергнут пересмотру при окончательном учете результатов мировой войны».
[На эту же тему, в другом письме (от 23 мая 1918) адресованном Митрополиту Пимену (Жеоржеску) Молдавскому и Сучавскому, Патриарх пишет: «Малороссия, — пишет он митрополиту Пимену, — присоединена была к Московскому государству в 1654 году, но это не помешало ее Церкви еще в течение 32 лет после означенного политического акта оставаться под юрисдикцией Константинопольского Патриарха; невзирая на неоднократные просьбы Московской церковной и светской власти о передаче Киевской Митрополии в ведение Московского Патриарха, Вселенские Патриархи долго не уступали Москве своих прав над Малороссией, пока, наконец, Патриарх Дионисий не решил этого вопроса в благоприятном для Русской Церкви смысле на нарочито созванном для этого Соборе» (стр. 85)].
[Но вернёмся к фрагменту из письма к румынскому Синоду:]
«Отторгнув насильственно от Всероссийской Церкви Кишиневскую епархию, как часть принадлежащего Ей достояния, Румынская церковная власть не только нарушила издревле установленный чин и порядок, но и внесла смущение и соблазн в жизнь и сознание Бессарабского церковного клира и паствы, которые в своей совести не могут не чувствовать себя обязанными каноническим подчинением Русской иерархической власти, а фактически должны состоять в ведении румынских епископов, поддерживаемых в своих притязаниях на Бессарабскую Церковь военной и гражданской румынской властью.
Предъявленное Румынским Священным Синодом по отношению к архиепископу Анастасию [Грибановскому] и епископам Гавриилу [Чепуре] и Дионисию [Сосновскому] требование отложиться вместе со своею паствою от Церкви Всероссийской и подчиниться юрисдикции Церкви Румынской, будучи антиканоническим по существу, является в то же время посягательством на свободу их архиерейской совести, которая не могла допустить отступления от долга присяги, данной ими при рукоположении. Сама обстановка, при которой епископы Гавриил [Чепура] и Дионисий [Сосновский] покинули Бессарабию, носит характер насильственного изгнания их из епархии, так как они были крайне стеснены сроком для ликвидации служебных и личных дел и не получили даже разрешения проститься со своей паствою. (…)
Представляя изложенное вниманию боголюбезнейших епископов единоверной нам Румынской Церкви, Мы уповаем, что они, как подобает мудрым, без ограничения примут то, что повелевает Нам сказать пред ними Наш священный канонический долг и поспешат сойти с того опасного пути, на который они стали ныне по отношению к Бессарабской Церкви и который может привести к тяжким и печальным осложнениям в отношениях между Российской и Румынской Православными Церквами. Если же этого не последует, если Румынская Церковь, невзирая на выставленные нами возражения, попытается насильственно закрепить за собой положение, вынуждены будем прервать всякое братское и каноническое общение с Румынским Синодом и перенести настоящее дело на суд других Православных Церквей». – (Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси)
В 1934 году другой «синод» «обновленцев» объявляет каноническую Церковь (которая в 1927 году официально объявила лояльность советскому государству) не больше не меньше как «еретичествующим расколом». По этой же декларативной схеме действует сегодня и «Бессарабская митрополия» в отношении Православной Церкви Молдовы.
В тридцатых годах ХХ века гонения советского аппарата на Церковь становятся ещё более жесткими, теперь режим уже не проводит разницы между этими параллельными структурами, а начинает плановое подавление любой религиозной деятельности.
Исполненную страданий историю Русской Православной Церкви тех лет можно проследить, например, в известной автобиографии святителя Луки Крымского «Я полюбил страдания…». В этой книге сокращённо передан мученический жизненный путь святителя. Тогда Русская Православная Церковь выжила лишь благодаря Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, которая остановила опустошающие гонения, начатые в ленинский период и достигшие кульминации к концу тридцатых годов. Гонения, которые возобновятся в иной версии уже в хрущовский период.
Во второй половине 40-х, уже после войны, советская власть полностью расформирует «Обновленческую церковь», и раскол, который продолжался четверть века, будет упразднён. Государство его создало, оно же его и остановило.
Все эти коротко переданные факты не могут не удивлять схожестью с тем, что происходит сегодня в Молдове и на Украине. Та же двуличная схема используется и сейчас, чтобы ослабить Церковь в этих православных странах, где присутствуют раскольнические движения, «узаконенные» Румынским Патриархатом и Константинопольским Патриархатом. Движения, запущенные органами государственной власти и опирающиеся на самозванцев или на проблемное, оппортунистическое, предательское и «прогрессивное» духовенство, впавшее в раскол и отлученное от служения или изверженное из сана за нарушение канонов.
Тот же политический заказ, только на этот раз с националистскими нюансами. Та же идея подмены, тот же замысел и тот же антихристианский дух.
* * * * *
«Доступнее покаяние и истинное богопознание для прелюбодеев и уголовных преступников, нежели для еретика и раскольника, особливо если он ученый и подвижник.» (святитель Игнатий Брянчанинов)
Остановимся немного на «Бессарабской митрополии». Она провозглашает себя преемницей Бессарабской митрополии межвоенного периода, когда Кишиневская и Хотинская епархия Русской Церкви была оккупирован румынской церковной администрацией, не меняя при этом формы церковной организации, «унаследованной от русских». Изменились лишь название (в 1925 году) и иерарх, в остальном – то же духовенство и та же русская специфика богослужения. Хотя была попытка ввести новый церковный календарь, что привело к ещё большему недовольству со стороны местного священства и верующих, которые противились этим переменам, была борьба румын, особенно в тридцатых годах, с использованием в церквах славянского и русского языков. В целом попытки «румынизации» Церкви в Бессарабии в межвоенное время потерпели неудачу. Но эта тема заслуживает отдельного изучения.
Но каноническая Бессарабская митрополия являлась в то время (1925-1940 гг.) единственной церковной православной структурой на территории Бессарабии (продолжательницей Кишиневской и Хотинской епархии), она состояла из канонических священников, не запрещенных в служении и не изверженных из сана, – в отличие от нынешних, нарушивших каноны и ушедших в раскол.
Также кто-то может спросить, почему румыны не осуществили в то время слияние этой церковной структуры с запрутской Молдавской митрополией (то есть не восстановили митрополию, существовавшую до 1813 года)? А не было сделано это, скорее всего, по ряду причин. Главная из которых заключалась в том, что «аннулировать» столетнее нахождение Православия в Бессарабии под омофором Русской Церкви было бы сущим варварством – которое, впрочем, пытаются осуществить сегодня посредством умелой русофобской пропаганды, что ведет лишь к искалечиванию душ.
Главное утверждение, однако, которое требует своего опровержения, заключается именно в этой вымышленной «преемственности», которая якобы существует между Бессарабской митрополией межвоенного периода и сегодняшней организацией «Бессарабская митрополия». Последняя была официально зарегистрирована в 2002 году вследствие осуждения Республики Молдовы в Европейском суде по правам человека – «митрополия» выиграла суд с помощью известного адвоката, лютеранского пастора Джона В. Монтгомери.
А еще будто бы существует другой процесс в этом Европейском суде, а именно касающийся наличия канонической («юридической») преемственности между этими двумя митрополиями, которых в действительности объединяет лишь общее название и поддержка со стороны Румынского Патриархата. В частности, на сайте организации «Бессарабская митрополия» (созданной в 1992 году на основе группы священников во главе с викарном епископом Бельцким Петром, которые уклонились в раскол и были запрещены в служении иерархами, под чьим послушанием находились) говорится:
«Но страдания Бессарабской митрополии не закончились одновременно с её признанием и легализацией, потому что появилась новая проблема, проблема преемственности.
Бессарабская митрополия должна была быть признана Правительством и как преемница Бессарабской митрополии, существовавшей до 1944, тем более что 26 сентября 2001 года Правительство Республики Молдова своим решением № 1008 утвердило изменение, внесённое в устав Митрополии Молдовы (канонически подчинённой Русскому Патриархату), которым она была объявлена и признана преемницей исторической Бессарабской митрополии.
2 февраля 2004 года Высшая Судебная Палата аннулировала решение Правительства № 1008 от 26 сентября 2001; тем не менее, даже если Митрополия Молдовы не была признана юридической преемницей Бессарабской митрополии, нынешняя Бессарабская митрополия считается лишь исторической, канонической и духовной преемницей Бессарабской митрополии, существовавшей до 1944 года. Поэтому 7 мая 2004 года Бессарабская митрополия подала в ЕСПЧ иск против Республики Молдова, чтобы быть признанной прямой преемницей Бессарабской митрополии, существовавшей до 1944 года. Этому делу присвоен номер 23125/04, он был сообщен Правительству Республики Молдова 29 июня 2004. Когда будет осуществлено признание этого факта, смогут быть возвращены собственности и имущество Бессарабской митрополии, конфискованные или национализированные».
Мы не знаем, какова судьба рассмотрения этого дела в ЕСПЧ, актуально ли оно по прошествии стольких лет (почти четверти века)? Хотя напрашивается естественный вопрос: а кто такая эта судебная инстанция – мирская, иностранная, далёкая от Православия и вообще от христианской веры, – чтобы высказываться по проблемам, которые касаются сугубо церковного, канонического права? Данный вопрос (о преемственности) может быть прояснен в первую очередь внутри Православной Церкви, в диалоге между двумя вовлечёнными патриархатами. До тех пор любое заимствование названия – вопреки поддержке Румынского Патриархата – есть акт узурпации.
Как бы то ни было, организация «Бессарабская митрополия» и все её адепты уверенно и повсюду объявляют себя наследниками Бессарабской митрополии 1925-1940 годов. На что претендует и Митрополия Кишинёва и всея Молдовы, которая, по нашему мнению, и является истинной преемницей межвоенной митрополии.
* * * * *
Где же истоки «жизненной» энергии этих местных раскольнических группировок? А вот где:
= В чувстве вражды к Православной Церкви Молдовы (или к Украинской Православной Церкви), которую они с презрением называют «Русской Церковью» (или «русской церковной структурой»). Их дискурс в этом отношении полон сектантского аффекта и надменного апломба. Когда читаешь официальные сообщения, выпущенные организацией «Бессарабская митрополия» против Православной Церкви Молдова, невооруженным взглядом видно, что они написаны в пошлом и злобном стиле людьми, впавшими в прелесть и в политический экстремизм.
= В поклонении идолу национализма (что на церковном языке именуется ересью этнофилетизма). Весь их посыл построен на сугубо политических, псевдопатриотических и шовинистских идеях (унионизм, европеизм, русофобия и т.д.) с партийным уклоном. В обилии румынских национальных флагов на «религиозных службах». Они даже Престол застилают румынским флагом, облачения священнические трехцветными шьют; та же тенденция замечена у украинских раскольников. Таким образом, вера из цели превратилась в средство.
= В деньгах, которые им перечисляет государство, в случае Молдовы – румынское государство, которое неприкрыто, без всяких угрызений совести это признаёт устами разного рода высокомерных румынских политиков. Митрополит Владимир публично признал, что молдавские священники уклоняются в этот раскол именно из-за финансовых интересов. А попробуй Московский Патриархат материально поддержать молдавских батюшек (особенно сельских), это моментально квалифицировалось бы властями и двуличными политруками как «криминальный и запрещённый» жест.
И это лишь несколько совсем не христианских источников «энергии» для подпитки деятельности современных раскольников. Они напрямую зависят от политической конъюнктуры, как зависел от нее и советский раскол, о котором шла речь выше. Будучи политическими креатурами с религиозной оболочкой, эти движения преследуют разрушающие и антихристианские цели, которые отдаляют верующих от спасения душ и от соединения с Господом Иисусом Христом, в Котором нет ни иудея, ни эллина.
Таким образом «незалеченная ранa» Православной Церкви Молдовы стала «кровоточащей брешью» для Церкви-сестры в соседней Румынии.
Один цвет у нас, братья – красный цвет крови Агнца. Огнь палящий.
Христос воскресе!
Иерей Анатолий Журавель