Никто из политиков, которые называют себя патриотами Молдовы и без устали постят селфи из монастырей, в течение минувшего 2023 года, когда усилились нападки на каноническую Православную Церковь Молдовы, не сказал ни слова в ее защиту – хотя она очень нуждается в этом, и не только перед выборами.
Одним из признаков приближающихся выборов в Молдове выступает так называемый церковный пиар – селфи политиков из монастырей и храмов, фото и видео с архиереями и настоятелями, посты в социальных сетях в защиту православной веры, традиционных религиозных и семейных ценностей.
Не ставим под сомнение искренность этих политиков. Как люди православные, они должны знать, что их истинные намерения, мысли и чувства, то, что творится в их душе – открытая книга для Того, в кого они верят. Искренне они поступают или лицемерят – не нам судить. Им самим отвечать за свои дела и помыслы.
Политическая, в том числе электоральная, выгода от «церковного пиара» понятна. По всем опросам общественного мнения, при любых президентах, парламентах и правительствах Православная Церковь пользуется наибольшим доверием граждан, в то время как политики, их партии и руководимые ими государственные институты – наименьшим. Вполне логично, что политик хочет «подсветить» себя отраженным светом Церкви, ее священнослужителей. Не говоря уж о том, что наши пастыри пользуются доверием и авторитетом у своей паствы, которая в день выборов или референдумов выступает и в роли электората. Политтехнологи даже придумали специальный термин для подобных технологий повышения политического рейтинга – «трансфер имиджа».
Конечно, не очень хорошо, когда политики выступают в роли этаких «православных туристов», «политических паломников» – чуть ли не каждый день публикуют «репортажи» из монастырей и храмов, с фотографиями себя любимых в центре, с выписками из Википедии про историю монастырей, значение православных праздников и связанные с ними традиции. Но в конце концов с этим можно смириться, во всяком случае церковный народ, абсолютное большинство священников, прихожан эта данность не тревожит. Хотят политики так – их дело.
Непонятно другое, почему, практикуя «политическое православие», выступая в роли «православных влоггеров», наши партийные лидеры, кандидаты в президенты и в депутаты обходят вниманием один очень важный момент в жизни Молдавской Церкви – раскол?
У нас в стране церковный раскол существует с 1992 года, с тех пор, как Румынская Православная Церковь «восстановила» так называемую Бессарабскую митрополию в Республике Молдова, на канонической территории Русской Православной Церкви. На протяжении 30 лет РумПЦ старалась не нагнетать ситуацию, но с начала 2023 года Православная Церковь Молдовы (ПЦМ) в лице канонической Митрополии Кишинева и всея Молдовы начала подвергаться все более сильному давлению, цель которого – углубить раскол. Внести смуту в церковную жизнь и, соответственно, в общество, противопоставить одну его часть другой, рассорить людей.
В этом возросшем давлении участвуют не только румынское государство и его Церковь, но и – впервые за весь период нашей государственной независимости – проеэсовские власти самой Молдовы, правящая в Кишиневе политическая партия и ее лидеры. С открыто антицерковных позиций, нарушая конституционный принцип отделения Церкви от государства, что предполагает невмешательство второго в дела первой, начала выступать и президент Майя Санду.
Провластная пропагандистская машина представляет происходящее, как «конфликт двух митрополий», хотя подобного конфликта, то есть межцерковного, не существует. С точки зрения канонов – законов, которыми регламентируется жизнь Церкви – конфликт носит внутрицерковный характер. Есть каноническая Церковь, а есть раскольники, которые называют себя «Бессарабской митрополией», и которых поддерживает Румынский Патриархат и правительство соседней страны. Вся эта подрывная деятельность в религиозной сфере осуществляется под прямым давлением и при поддержке политического фактора.
И в церковном вопросе, касающемся «жителей территории за Прутом» (так они нас чаще всего определяют), как и в других, румынские политики отказывают молдаванам в праве на самоидентификацию. Коль скоро, по их мнению, у нас нет права называть себя молдаванами, своей язык – молдавским, то и права на свою Церковь у нас быть не должно. Если саму Республику Молдова в Бухаресте считают «вторым румынским государством», которое однажды должно «вернуться» в лоно первого и единственно возможного, то и «пока еще» Молдавской Церкви место в лоне Румынской «Церкви-Матери». Именно в этом кроется главная причина попыток рейдерского захвата «Бессарабской митрополией» храмов ПЦМ и переманивания ее священнослужителей, которых открыто скупают, начиная выплачивать каждому ежемесячное содержание из румынского госбюджета.
При этом для Румынии даже не столь важен аспект сохранения духовно-канонической связи ПЦМ с Московским Патриархатом, на разрыве этой связи настаивают главным образом из-за океана, у США ко всему в Молдове, что так или иначе связано с Россией, свои счеты. У Румынского Патриархата, как и у всей румынской элиты, на первом плане продвижение идеологии румынизма. В данном случае – в Церкви.
Но вернемся к молдавским политикам. Так вот, никто из них, называющих себя патриотами Молдовы и без устали публикующих селфи из монастырей, в течение минувшего 2023 года, когда усилились нападки на каноническую ПЦМ, не сказал ни слова в ее защиту. Хотя она очень нуждалась в поддержке со стороны молдавского общества.
Но если эти политики считают себя православными, а они все сейчас находятся в оппозиции, то их прямой долг – разоблачать двуличие властей, грубое и бесцеремонное вмешательство последних в деятельность Церкви. Не стесняться напоминать властям, что, согласно Конституции, Православная Церковь у нас отделена от государства, но при этом она не отделена от проживающих в этом государстве православных прихожан, которые, в свою очередь, участвуют и в политике, и в выборах, и в государственном управлении.
Долг молдавских политиков, если они и в самом деле считают себя христианами, – не пиариться на Церкви, а делать так, чтобы их голос звучал в ее защиту. Действовать не просто, как политики, заинтересованные в голосах избирателей, но и как социально активные миряне, каковыми они нам себя изображают в соцсетях.
Могут спросить: а социально активные миряне – это как? Вариантов ответа существует много, но специально для партийных лидеров можно привести, например, следующий.
В тех населенных пунктах, где священнослужители ушли в раскол, у промолдавских партий есть свои активисты и сторонники. Многие из них, являясь прихожанами местных храмов, не понимают, что происходит у нас с «двумя митрополиями», не видят разницы между канонической Церковью и раскольниками из «Бессарабской митрополии». Если уж лидеры этих партий на самом деле такие православные, они хотя бы среди своих активистов могли бы провести разъяснительную работу. Просветить их, почему к раскольникам ходить нельзя, объяснить, что у последних никакая не Церковь (из нее местный батюшка ушел, нарушив церковные законы), а всего лишь ее внешняя имитация. От участия в которой каждому православному христианину, который стремится спасти свою душу для жизни вечной, не просто не будет пользы, а будет один сплошной вред.
Уже просто такая просветительская работа на местах стала бы реальной защитой Церкви. Причем куда большей, чем все публичные заявления молдавских политиков о своей религиозности и их фотоотчеты о «паломничествах» с явным предвыборным оттенком.
Дмитрий Чубашенко